Иного не желаю. Часть третья (СИ)

Долго, жестоко – уже почти одичалого, потерявшего истинную пару оборотня – долго мучили перед смертью. Даже я, просматривая отчёт группы, почувствовал боль умирающего Кузнецова и зловоние тех, кто его мучил.

Зачем? Одичалые ведь уже не говорят…

Но теперь его останки покоились там, где и полагалось: в земле его родной стаи.

Я усмехнулся, понимая, что, к счастью, сумел правильно донести до Таис новости о её родных.

Сообщив о том, что я милостиво собрался пригласить её тетку с дочерью к нам в гости, умолчал о том, чтобы самим отправиться к месту захоронения её отца.

Этого я пока позволить своей паре не мог: могила Анатолия Кузнецова находилась на территории стаи Баева, а я пока не собирался снова всем рисковать.

Глава 13

Тая

Рассказ Этьена о моём отце выбил меня из колеи на несколько дней.

Тогда, много лет назад, его исчезновение сразу породило много слухов. Одни говорили, что Анатолий не выдержал горя и покончил с собой; другие утверждали, что отец подался на север, чтобы «зашибать большой рубль» — обеспечивая родителей погибшей жены. Но иногда приходилось слышать и такие небылицы, в которых незнакомые нам люди утверждали, что отец каким-то образом пришёл незамеченным в школу, убил мою мать и, сымитировав её самоубийство, скрылся. И ведь были некоторые соседи, которые верили в эту ерунду!

Я же…

После последнего появления Луны Оборотней, после того, как я увидела папу…

…я как будто внутренне успокоилась.

А слова Этьена и его расследование как будто поставили точку в моих последних сомнениях.

Это, возможно, покажется глупостью, дикостью или эгоизмом, но поскольку отец просто исчез (пусть официально его и признали через много лет погибшим), но где-то глубоко внутри меня всё равно оставались робкие сомнения о том, что …

…возможно, он все ещё жив – и даже, может быть, где-то счастлив с новой семьёй.

Протерев лицо руками, я осуждающе покачала головой.

«Глупость думаю. Никогда бы не смогла поверить ни во что подобное».

Только вот, откуда эти мысли?

Отец ведь любил меня. И никогда бы не бросил.

Маму он тоже любил – только не так, как все люди, а так, как умел: по-звериному дико, но всё же любил.

А вот я…

И я вдруг совершенно отчетливо поняла, что за все свои тридцать лет я ни разу не поинтересовалась, а остались ли у отца какие-то родственники. Ведь его тоже должен был кто-то оплакивать…

У нас, в бывшей квартире родителей, образовался настоящий музей моей мамы – бабушка постаралась сохранить всё, как было при её жизни, убрав все упоминания об отце.

Отца нигде не было.

Моя собственная дочка, чувствительно стукнув меня изнутри, напомнила о своем существовании.

И я вдруг с ужасом поняла, что сама превращаюсь в свою бабушку, которая навсегда вычеркнула папу из моей памяти.