Иного не желаю. Часть третья (СИ)

— А теперь ещё раз расскажи, почему ты всё это время молчала о покушении.

— Ты говоришь про Моник? – не сразу поняла я, что он имеет в виду. Этьен хмыкнул."

"— А сказать про неё должна была мне ты. – Осуждающе сложив руки напротив груди, он застыл напротив меня. – Ты своей глупостью подставила под угрозу жизнь и здоровье нашей дочери, —0 рыкнул Валуа. – Ты должна была вопить, что на тебя посмела поднять руку – или даже повысить голос – одна из оборотниц стаи. Тая, блять, неужели ты даже таких простых вещей не можешь понять?

— Простых ли…

— Это ты всё усложняешь, — рявкнул Валуа. – Твоя любимая Настя Баева тоже была слабой полукровкой, но она вышла биться на смерть за своего брата, сумела принять Альфа-силу и стать достойной парой Кириллу. А ты даже не можешь просто сказать, когда тебе нужна помощь.

Я дернулась будто от пощечины.

— Это правда, — кивнула я, проглатывая слезы. – Я не Настя Баева, но и ты не её муж.

Горько усмехнувшись, я покачала головой.

— Мой отец любил мою мать, но уничтожил её как личность…. Может, она и была слабой человечкой, которая не в состоянии понять сильных оборотней, но и сильный оборотень не сделал ничего, чтобы понять свою истинную пару.

Подавив рыдание, я продолжила.

— Твоя мать не любила твоего отца и закончила свою жизнь здесь, в клетке. Под этой самой кроватью.

Я даже нагнулась, чтобы постучать по основанию огромного старинного ложа.

— И такой же конец ты обещал мне.

— Тая, — Этьен резко изменился в лице. — Это было сказано в порыве гнева, и только. Я бы никогда не поступил так с тобой.

Поймав мой взгляд, Валуа нахмурился.

—Но я мог бы поступить так со своей истинной парой, если бы она решила избавиться от моего ребенка.

Я бросила обеспокоенный взгляд на закрытые двери.

— Да, Тая, — кивнул Этьен. – Если бы ты избавилась от неё, я бы не смог тебя простить. Это ведь самое главное, не так ли?

Я вспомнила поведение его матери – окровавленный таз – и чувствовала, что не могу осуждать Этьена за это… Что ж, по крайне мере, он говорил откровенно.

Наверное, я должна была сказать что-то подходящее, что-то, что привело бы нас к миру, но …я не сдержалась.

— Знаешь, — выдохнула я, понимая, что не могу отплатить Этьену за его откровенность мягкой неправдой. — Каждая женщина должна сама решать, что ей делать со своим телом.

— Пусть каждая женщина и решает, — спокойно кивнул Валуа. – Но не моя. Своей женщине я не смогу простить убийство.

— Но ты хочешь, чтобы я простила тебе принуждение? Неволю? Надменность? Любовниц, которые с радостью готовы перегрызть мне глотку за право стать герцогиней?

В конце концов, разрыдавшись, я ударила кулаками по кровати.

— Ты понимаешь, что мы зачали нашу дочь здесь, на этой самой кровати, где когда-то твой отец устроил тюрьму для твоей матери.