Намбандзин (СИ)

Там им обещали помочь сохэи из монастыря Энряку-дзи, расположенного на горе Хиэй, которая защищала столицу с северо-востока. Видимо, решили помочь своим единоверцам из Хонган-дзи. Оде Нобунаге ничего не оставалось делать, как снять осаду и быстрым маршем проследовать в Киото.

Наша армия расположилась возле юго-западного склона горы Хиэй, вражеская — на противоположном. Между нами, почти на вершине, был монастырь. Атаковать никто не решался. Как догадываюсь, Ода Нобунага ждал, когда враги расслабятся, чтобы ударить внезапно по ставке и малыми силами решить исход войны. Там тоже были не лохи и делали все, чтобы такое не случилось. За нашей спиной была столица, в которой разместилась бо́льшая часть воинов, поэтому мы могли ждать очень долго. По докладам синоби, противнику, за исключением старших командиров, приходилось жить в шатрах и шалашах. Наступившая зима добавила им неприятных моментов, но не сломила.

Наверное, противостояние продлилось бы до лета или даже осени, но вмешался тэнно Огимати. Скорее всего, подтолкнул его к этому Ода Нобунага, которому невтерпёж было сидеть в столице без дела. Послы тэнно побывали в лагере Адзаи-Асакура, предложили заключить мир. Там повыпендривались немного и согласились, потому что, как не трудно догадаться, и самим надоело торчать на горе. Им пообещали, что Ода Нобунага не будет нападать на их владения, если не будут нападать на его. На этом и разошлись по домам.

Ода Нобунага подождал до начал июня, убедился, что враги добрались до своих провинций и занялись мирными делами, после чего приказал своей армии, не привлекая внимание, окружить гору Хиэй. Однажды утром воины со всех сторон, где была возможность, двинулись к вершине, уничтожая всё и всех на своем пути. Тех, кто пытался убежать по труднодоступным местам, поджидали внизу особые отряды. Я тоже принимал участие в карательной экспедиции, командовал шестьюстами асигару-тэппо. Так понимаю, нас позвали на всякий случай, если вдруг где-то будет организованное сопротивление. Мы шли позади асигару-яри и асигару-сясю, которые в свою очередь — за спешившимися самураями и сохэями из Нэгоро-дзи. Предпоследние прямо таки горели желанием расправиться с классовыми врагами, а последние — с конкурентами. Затрудняюсь сказать, кто был более жестоким: политологи утверждают, что борьба классов самая яростная, а биологи — что внутривидовая."

"Я видел только результат их работы: трупы мужчин, женщин и детей, порой посеченные на куски. У монахов отрубали бритые головы и насаживали на колья, воткнутые в землю. Типа указателей, чтобы идущие следом не сбились с пути. Все строения, в том числе культовые, сжигались, и горький запах дыма и паленого мяса смешивался с острым запахом свежей крови.