Право на жизнь (СИ)

 — Ты на наш лад мыслить пытаешься, а у них, видишь, как все по-особому. Триангл — это же не просто семья, это родство душ. Мекса же объясняла. А жениться… ну, детей делать и с другими не возбраняется. Вроде бы… Нет, Мекса, ты уж извини, а у меня самой в голове такое не укладывается!

Мекса только пожала плечами. Да, действительно глупо их сложный уклад на людское понятие «семья» равнять! Пока я никакой логики в составе делегации усмотреть не смогла, такое чувство, что астарх сам решил, кому ехать. И попробуй кто возрази в Империи или Самаконе! Люди-то кровным родством мыслят, а тут непостижимое «единство душ». И докажи этой грозной расе, что «не по понятиям»!

Суровая Хельтинге тоже довольно тепло смотрела на Мексу. Они сблизились и свирепо, со всей силы столкнулись плечами. Да мужику бы от такого удара сустав выбило! А те потерли ушибленное и довольные собой разошлись без лишних слов. Вот тебе и «обнимашки» по-унвартски! То-то ей так сложно было обычные объятия осваивать.

Братья Мексы оказались все в отца — крепкие, высоченные, все с длинными заплетенными волосами, с окладистыми бородами. Мышцы играют на оголенных руках, словно не знают они ни холода обманчивой ранней весны, ни пронзительного ветра под облаками.

За нехитрой едой и перезнакомились. Люди не люди, сильные или слабые — унвартам не важно было. Триангл — он выше. А тем более триангл Мексы, «засидевшейся в девках», как люди бы сказали. А уж когда, разминая лапы, из под моего плаща выполз манс — приняли за своих безоговорочно.

Летели еще несколько часов. По правой стороне заблестело бескрайнее Южное море. Хельме чуть не вывалился из ремней, все силясь рассмотреть родную Корсталию — где-то и она на этих берегах лежала.

Весна сюда добралась быстрее — запестрели лоскутами поля и воздух заметно стал теплее. Селенья пошли гуще и плотнее. Наконец впереди раскинулась гигантская каменная черепаха. Панцирь ее топорщился в центре наростами, порос в неожиданных местах мхом. И-Н-Келата. Столица великой Империи.

14.3. Торжественная встреча

Чем ближе подлетали к городу, тем отчетливее виднелись однотипные красно-коричневые крыши, разбавленные первой несмелой зеленью деревьев, выбеленные стены домов, среди них высились стрелами башенки храмов. Вот уже и широкие каменные мостовые можно разглядеть, чертят город на неправильные фигуры. Да один только Ровель целиком запросто в одном из бессчетных кварталов поместится!

— Какая же она огромная, — прошептала я тихо."

"Ровель делит напополам быстротечная Сенна, речка своенравная, но невеликая. Столица же вольготно раскинулась в дельте Эльбы, крупнейшей реки Империи. Многочисленные протоки ее блестели синими лентами, а ажурных мостов через них и не сосчитать.