Монастырь (СИ)

– На тебя так одежды не напасешься! Знаешь, не хочу тебя расстраивать, Николай, но война может развязаться и в том случае, если ты передашь бумаги... а может и не развязаться. Мы пока видим лишь часть мозаики, остальные кусочки наверняка у наших хитрож... умных инквизиторов. Вероятно, они решили сыграть в четыре руки и оттяпать у его величества Фернандо грешный кус земли для своих святых нужд... впрочем, не возьмусь утверждать наверняка. А теперь, – франк лукаво улыбнулся, – раз все самые страшные тайны раскрыты, предлагаю обсудить степень нашего с тобой участия. Только учти: вариант “отдай мне все и беги” мы рассмотрим в самую последнюю очередь!

– Этьен, – Николай был все такой же красный от смущения, но смотрел на мужчину и говорил твердо. – Что будет, если бумаги передать – это одному Богу известно, а вот если не передать, то будет явно что-то нехорошее. Может быть, я и не прав, но я не могу их не отвезти. Был бы кто-нибудь другой, стукнул бы, забрал все и уехал. Тебя не могу.

Пока Николай говорил, его уверенный взгляд и твердая речь куда-то пропадали, и закончил он говорить, уже опять уставившись в пол.

– Ну почему я не могу так крутить словами, как наш падре или хотя бы ты? – в наступившей тишине вдруг раздался горестный вздох русича.

– Спокойно, брат Николай, – усмехнулся бывший библиотекарь, к которому наконец-то вернулось ощущение веселой непринужденности, сопровождавшее некогда их болтовню и совместные пьянки с русичем – такое родное и знакомое до боли. – Спасибо, кстати, что не стукнул. Слушай... – Этьен вновь взял письмо и теперь пристально изучал скреплявший его сургуч, – у Себастьяна была только одна печать?

– Что? – Николай не на шутку разволновался и подскочил с места. – Этьен, не смей! Ты не можешь! Ну, дай хотя бы я посмотрю! В любом случае, у меня лучше получится!

Этьен фыркнул.

– Что, богатый опыт дает о себе знать? Да успокойся ты, не собираюсь я его вскрывать... прямо сейчас, по крайней мере. Я всего лишь хочу узнать, сможем ли мы потом его запечатать и сказать падре Паоло, что так и было. Держи, – он кинул бумагу обратно Николаю. – Может, у тебя и правда лучше получится.

Николай, насупившись, глянул на франка, а потом принялся пристально изучить бумагу.

– Смотри, – откликнулся он через некоторое время, – видишь, тут прошито? – он ткнул пальцем в одну сторону письма. – Обычно берут какую-нибудь специальную нить, чтобы трудно было найти замену. А вставить ту же не получится – видишь вот этот узелок? Его обрезали под корень, если вытащить нить, то сделать такой же узел не получится. Да и печать... Вспомни печатку падре – она другая.

– Значит, незаметно вскрыть не выйдет? Жаль... – Этьен покачал головой.