Предатель. Ты врал мне годами (СИ)

"

"— Они могли просто промолчать! — в ярости взвизгивает Света и, как маленькая девочка, топает ногами.

— Лишь бы тебе было хорошо? — приподнимаю бровь выше.

— Да!

А потом Светка замолкает и судорожно выдыхает. Она, похоже, сама своего признания испугалась, но я не верю, что мою сестру волнует только ее свадьба и комфорт.

— Я не хочу знать эту девочку, — говорит она через минуту напряженного молчания. — Не хочу…

Она не будет мне сестрой, — в уголках глаз вспыхивают слезы, — папа нас всех обманывал… а мама не видит в этом проблемы…

— Почему же? Видит, — вздыхаю. — Она хочет развод.

Свету трясет, и она шепотом спрашивает:

— А папа?

— Папа психует, Свет, — сажусь на край кровати. — И он не любит эту девочку.

Ревновать к ней глупо. Не знаю, как ты, а я бы не хотел, чтобы они развелись.

— Но ты за то, чтобы эту девочку приняли в семью?

Я поднимаю взгляд на Свету, которая смотрит на меня с вызовом, будто это я виноват в том, что у нас теперь есть младшая сестра.

— Помнишь, как ты плакала, когда я разрисовал лица твоих кукол и как ты кричала, что хочешь младшую сестричку? Не зря говорят: бойтесь своих желаний, Светоха.

— Ах ты, мелкий говнюк! — Света кидается ко мне, и я ловко перекатываюсь через весь матрас на другой край кровати. — Так это я виновата, что хотела младшую сестру?! Ты обалдел?!

Глава 54. Козел!

Я теперь очень хорошо понимаю, почему женщины убегают из дома от мужей.

Потому что быть в адреналине и взрывных эмоциях быть легче, чем остаться рядом с мужем и открыться ностальгии по прошлому или нырнуть в тоску по молодости, в которой была только любовь и никаких проблем.

— Аркадий мне так и не позвонил, — слышу в трубке отстраненный голос свекра. — Он доехал?

— Он к Свете навострил лыжи, — бесцветно отвечаю.

Молчание и долгий вздох, в котором я слышу разочарование:

— Света тоже знает?

Закрываю глаза. Молчу, а потом через несколько секунд молчания внезапно заявляю:

— Вы меня бесите, Алексей Романович, — мой голос вздрагивает возмущением. — Вот так, да.

Бесите.

Опять молчание и снисходительный вопрос:

— И что дальше?

Я аж привстаю в негодовании:

— А я не знаю! Я просто решила признаться, что ваше недовольство мной, взаимно. Вы мне тоже не нравились никогда!

— И что дальше?

— А ничего! — повышаю голос. — Высокомерный, холодный и, я бы сказала, что даже чванливый козел!

Резко замолкаю и крепко сжимаю смартфон, потому что позади меня дверь, что ведет на веранду, тихо поскрипывает.

Оглядываюсь.

В проеме застыл угрюмый Богдан. Руки — в карманах, взгляд — исподлобья.

Какого черта приперся? Услышал, что я кричу на его папулю и пришел заступиться?

— Чванливый козел? — отстраненно уточняет свекр, и его равнодушный тон бесит меня еще больше.