Конечно, беременна! (СИ)

Блядь, - не так я его себе представлял!

И, - уж тем более, не ожидал ни того, что этот мудак повстречается мне так скоро, ни того, что это случится в моем кабинете!

Это, блядь, - еще пока моя территория! И, между прочим, так и останется моей!

Так какого хрена этот нахлебник приперся?

И все равно зависаю, глядя не на несчастного забитого, обиженного на весь мир и на судьбу хлюпка, каким я его уже начал себе преставлять после речи отца, - сутулого, и обмазаного соплями, на которые он и купил грозного Викентия Олеговича, - а на свою практически полную копию!

Только, вот, ростом эта копия немножко повыше, чем я, и в плечах, блядь, пошире, и держится так, как будто он здесь – хозяин мира!

Как будто специально мускулами играет под своей обтягивающей черной футболкой, которая сейчас на нем, кажется, разорвется!

Что, как настояний хищник, пришел мне показать, кто здесь сильнее?

Вот уж ни хера, дорогой братишка! Тут только один хозяин, - и это ты очень скоро поймешь!

- Здравствуй, брат! – освещая мой и без того не темный кабинет прям-таки голливудской улыбкой, этот нахлебник протягивает мне руку так, как будто я сейчас от счастья должен броситься его обнимать, - никак не меньше!

Ну, блядь, - его радость-то мне как раз понятна, - на халяву решил такой кусочек жизни откусить!

Только вот, дорогой брательник, - ни хера в этой жизни просто так не бывает! И я тебя просто сделаю – на раз! Потому что халявщиков на дух не переношу, особенно халявщиков, которые посягают на мое! Хотя, - с таким глупым сортом людей, которым своих яиц не жалко, - честное слово, встречаюсь впервые!

Интересный экземплярчик, - нужно посмотреть на него подольше, чтобы оставить в памяти. Пока он еще жив и здоров и не растерял своей улыбки, волос и зубов! А растеряет, ой, как растеряет, - только идиот может решить, что безнаказанно сможет перейти дорогу Аскольду Крушинину!

И все равно – от такой беспрецендентной наглости я просто зависаю!

Он кем себя возобнил? Бессмертным горцем, - чтобы после папашиных условий вот так запросто врываться ко мне и протягивать руку, еще и скалясь?

Из ступора меня выводит слишком громкое сглатывание, прям эхом прокатившееся по тишине кабинета.

С легким шоком перевожу глаза от маячащей передо мной руки на Карамельку.