Конечно, беременна! (СИ)

И это – только лет через двадцать, когда своим сексуальным видом и характером обломщицы перестанешь вызывать в мужиках сексуальные инстинкты, которых даже не способна удовлетворить, а в их женщинах – злобу и раздражение! Тебе просто повезло, что я такой порядочный и не вышвырнул тебя сразу же на улицу!

- И переставай уже называть меня Карамелькой, -  она надувает губки в полной уверенности, что здесь именно она – хозяйка положения! Явно пропустив мои добрые напутствия мимо ушей! А я ведь о ее будущем, между прочим, беспокоюсь! – Учитывая мой новый статус и все, чего между нами не было, для тебя я теперь – Елизаветта Игоревна! А Карамельками – своих на все согласных секретуток называй!

О, черт!

А у нас, ко всему прочему, еще и зубки есть!

=38

- Кстати… Пока мы еще не подписали новый договор…

Я стремительно притягиваю Карамельку к себе, и, прижав, чувствуя даже через одежду ее взрогнувшие и тут же начавшие меня царапать соски, жадно сминаю ее губы.

Блядь, - не знаю, что за зависимость она во мне пробуждает, но внизу живота, мозгах и в тут же с новой силой и радостью дернувшемся члене начинаю выстреливать фейерверки.

- Может, передумаешь еще насчет своих условий, Карамелька, - шепчу я, не в силах перестать сжимать ее грудь, после того, как отстраняюсь и мы, жадно дыша, смотрим в глаза друг другу.

- Ну, или давай хотя бы попробуем… Один разочек… Уверен, тебе так понравится, что ты сама поймешь, насколько глупо твое условие… И тогда наша с тобой совместная работа превратится в настоящее блаженство! Я научу тебя совмещать приятное с полезным! Поверь, Карамелька, - в этом нет ничего плохого! Наоборот, - одни только плюсы!

- Нет, упрямо качает головой самый сексуальный и самый стойкий в мире оловянный солдатик, одергивая мою руку от своей упругой попочки. – Мои условия остаются неизменными. Или я возвращаюсь драять полы!

Блядь!

И вот – откуда она такая упрямая?

Я же яснее ясного слышу, как ее « нет» похоже на сладкий стон « да»!

Ей же не меньше, чем мне этого хочется!

- Ладно, Карамелька, - вздыхаю, впихивая ее все-таки в свой пиджак и придирчиво одергивая его края, - так, чтобы хотя бы колени прикрыть.