Хагалаз. Восхождение (СИ)

До её собственной победы оставался лишь шаг, но что-то человеческое внутри всё равно болезненно сжалось. Стражник вздохнул и присел рядом. — Мда, Блэйра жаль, хороший был мужик. Но я уже привык к тому, что рано или поздно, здесь все заканчивают.

— И каково оно, осознание закономерности? Того, что сюда приходят умирать?

Рамерий ответил не сразу. Он нахмурился, уставившись на собственные мозолистые руки.

— Постепенно привыкаешь и становится естественным.

Лицо девушки дрогнуло.

— Отвратительное чувство. Хочется… расплакаться, просто из солидарности. Я вроде как не должна испытывать сочувствия, на что оно мертвецу, правда? А может, я всё извратила и это сочувствие к самой себе? Да, знаешь, я хочу оплакать собственный эгоизм.

— Мы люди. Сопереживать — нормально, бояться и скорбеть тоже, в первую очередь о себе. Я не осуждаю эгоизм, он доминирует во всех нас.

— Во всех ли? — Вспомнив лицо велара в полумраке, Хаара почувствовала, как её тело заполняет ярость, как она сочится по венам, не оставляя даже крохотного островка человечности. — Знаешь, Рамерий, мне всегда казалось, будто людям нужно, чтобы кто-то оплакивал их смерть.

Стражник задумчиво кивнул.

— Да, наверное. Возможно, души способны видеть наше отчаяние. Только вряд ли оно им в удовольствие. Смерть должна иметь свои прелести: после неё ничего не чувствуешь.

Хаара не ответила, и Рамерий, думая, что должен возобновить разговор, спросил:

— А если умрёшь ты, будет кому заплакать?

— Не знаю. — Ответ казался девушке приговором. — И очень боюсь, что нет.

Гелата выбралась с арены и обогнула её, когда трупы веларов уже вывозили за ворота. Решив не тратить попусту время, она выскочила на дорогу перед телегой. Возница остановил лошадей, выкрикнув ругательство и велев ей убраться с пути, но Гелата была не расположена церемониться. Мужчина вдруг захрипел, схватился за сердце и рухнул на землю, ударившись затылком о край повозки. Девушка обогнула её и забралась внутрь.

Остывшее тело Грегора приобрело сероватый оттенок, но Блэйр ещё дышал. Гелата склонилась над ним и задрала мужчине рубаху. Благо, она быстро среагировала и запечатала рану, как только Элоф выдернул меч. Благодаря ей мужчина потерял не так много крови, и до сих пор оставался жив. Девушке было не с руки использовать силу Энэйн, но разве можно было поступить иначе?

Око за око, зуб за зуб. За спасённую жизнь платят жизнью. Энэйн не возражала против этого действия, быть может, увидела в воспоминаниях Гелаты случай, столкнувший их в лесу. Удостоверившись, что утечек крови нет, и мужчина ещё может потерпеть, девушка заняла место возницы, бросив мимолётный взгляд на его распластавшееся тело и ударила лошадей поводьями. Телега покатилась вдоль улицы.