Хагалаз. Восхождение (СИ)

Арравел уставился на неё с презрением и скорбью.

— А ты отчаянная. Я сразу это понял, заподозрил в тебе угрозу и начал искать. Однако поиск ни к чему не привёл. Иронично. — Он выдержал паузу. — Знаешь, я пообещал, что убью тебя, если Блэйр проиграет бой. И вот, он мёртв, а ты сидишь здесь и смеешь поднимать на меня руку. Мерзкое чувство… я потерял деньги, бойца и самоуважение. Чем выше ты взбираешься, тем больнее падать. Теперь я понял, каково это, может, мне вообще не стоило выходить из тени отца. Но я не хочу возвращаться в яму, из которой выбрался, не хочу, чтобы кто-то указывал мне, недооценивал меня. Понимаешь? Я собирался исполнить обещание и убить тебя, но потом подумал: если ты умрёшь, сволочь, лишившая меня всего, останется жить и выйдет на свободу. Последний бой не состоится. Такого нельзя допустить, я бы себя возненавидел.

Хаара слушала, внимательно следя за действиями мужчины. Не выкинет ли он ещё что-то в таком состоянии? Биться против вооружённых стражей девушке не хотелось.

— Ты должна убить его, — продолжал Арравел. — Отомстить за Блэйра. Ты… не имеешь права на промах, слышишь? Понимаешь меня, Хаара? — Он снова приблизился и склонился над ней, однако трогать не решался. — Я сделаю последнюю ставку на тебя. Если победишь, я прощу твою бездумную выходку.

— А если нет? Убьёте мёртвого?

Арравел усмехнулся и скрипнул зубами.

— И правда. Какая глупость выходит…

— Я убью его, — отозвалась девушка, — но не ради вас или Блэйра.

— Конечно. Велары сражаются лишь ради себя. Блэйр мне тоже так говорил, в нашу с ним первую встречу… Это было недавно, и в то же время слишком давно.

Мужчина отстранился.

— Он всегда отказывался выпить, а я… я пьяным и умру. Алкоголь мутит разум, но с ним я становлюсь смелей. Вам, веларам, не понять. Вы вынуждены быть смелыми, чтобы жить, даже если вы неуверены в себе, вы этого не покажете, а мой панцирь слишком слаб.

Он вышел из камеры, и один из стражников повернул ключ в замке. Не прощаясь, Арравел потопал прочь, и мужчины, наградив девушку презрительными взглядами, последовали за ним. Хаара проводила их взором, улеглась, но сон к ней так и не пришёл.

Впервые арена вызывала у неё столько отвращения и неприязни. Её последний… нет, предпоследний бой. Сегодня здесь было особенно душно и шумно, воздух как будто спрессовался. Возможно, Хааре так показалось, или народу действительно стеклось больше. Она не могла этого знать, но среди зрителей сидели: вспотевший от ужаса Карлайл, взволнованный грядущим исходом Леоссар, Этцель, уже уверенный в победе Элофа, и Гелата, надеявшаяся, что её муки скоро закончатся. Желали завершения растянувшегося ада и улыбающаяся Наоми, которой становилось дурно от вида крови, и Мисора, которая чувствовала на себе неприятельский взгляд.