Камаэль (СИ)

До крови кусая губы, я принялся осторожно двигаться на плоти брата, не сдерживая слёз, что катились по щекам. Вновь ярко вспыхнувшая мириадами звёзд боль смешалась с всепоглощающим, мазохистским удовольствием. Ощущение наполненности устранило дискомфорт, а вот Виктор словно с цепи сорвался. Сжав мои ягодицы так, что на них наверняка останутся синяки, он принялся сильно двигаться во мне, буквально вздёргивая на своей плоти, заставляя меня приподниматься на мыски. Позволяя крикам и стонам рваться из своей груди, я старался подаваться бёдрами ему навстречу, запрокидывал назад голову и к собственному удивлению чувствовал себя на седьмом небе от удовольствия. Ненасытная грубость мужчины, его непреклонность стала для меня чем-то особенным, как и сам он, так лихо ворвавшийся в мою жизнь. Губы его скользили по моим плечам и шее, то и дело оставляя кровавые метки поцелуев, собственнических засосов. Ладонь его скользнула вверх по моему торсу, нащупав сосок и принимаясь грубо его сжимать и выкручивать, оттягивать, срывая с моих губ всё новые и новые стоны, перерастающие в полные страсти крики. Перестав мучить мою грудь, мужчина крепко обвил мою талию рукой, в то время как второй ладонью он вновь и вновь одаривал меня звонкими шлепками по ягодицам."

"Содрогаясь от боли и удовольствия, удовлетворения, я чувствовал, что вот-вот кончу и просто свалюсь на пол, не думая о том, что могу что-то сломать брату, что тем самым оставлю его совершенно неудовлетворённым. Моя собственная плоть болезненно ныла от возбуждения и стремительно приближающейся развязки, пульсировала и буквально липла к животу. Ноги подкашивались, а горло сжимали спазмы - острые вспышки боли вырывали из груди всхлипы. А Виктор всё не останавливался, то ли компенсируя долгий недотрах и отсутствие внимания, то ли пытаясь мне что-то доказать. Мысли метались в голове перепуганными птицами, а я не мог поймать даже одну самую медленную и больную мысль, чувствуя, что мир уходит из-под ног.

Удовольствие было настолько острым, что мне на миг показалось, что я не кончил, а буквально обмочился. Однако, напряжение, исчезнувшее в паху, говорило том, что я лишь кончил. Кончил, не притрагиваясь к себе. Перед глазами поплыли тёмные круги, и я стал медленно оседать на пол, не обращая внимания на возмущенный рык Виктора. Стиснув меня в объятиях, вампир медленно выскользнул из меня и вынес из ванной. Решительным шагом он направился к кровати, попутно бормоча под нос одно из простейших заклинаний разбавленного горячего воздуха, сушащего волосы. Уронив меня на кровать и закинув мои ноги себе на плечи, мужчина склонился надо мной, смотря в мои глаза. Его антрацитово-черная радужка могла бы испугать кого угодно, но только не меня.

- Я тебя не отпущу, Льюис.