Камаэль (СИ)

Через пару мгновений кто-то вцепился в мои плечи, принялся трясти, но этого уже было слишком мало, чтобы привести меня в сознание и заставить остановиться. Вокруг становилось всё более шумно, слышались крики и вопли. Я терял желанный шёпот. Он ускользал от меня, как дым сквозь пальцы, а я этого не хотел. Из груди, обжигая и терзая, вырывалось рычание, зрение возвращалось, но на его место приходило иное – звериное. Тени становились резче, глубже, они метались по узкому коридору, но разглядеть их я не мог. Они лишь мешали мне, не давали сосредоточиться. Ослепляя, появлялись яркие вспышки, проносились мимо меня, рядом вскрикнул Лаирендил, его хватка ослабла вместе с той, второй, и я ринулся по коридору, перемахивая через тени и стараясь обойти их. Призыв становился всё сильнее, он выжигал кровь и разум, не оставляя никаких мыслей, кроме одной: найти источник. Коридоры и залы проносились мимо меня, не закрепляясь в памяти, одурманенной и приглушённой, я уже чувствовал, дуновение свежего воздуха, видел силуэты деревьев. Свобода ударила в лицо, пронеслась по тигриной шерсти ветром, и я вновь зарычал, рванулся было прочь от крепости, как внезапно горло обожгло. Сознание моё схлопнулось и растаяло, погрузившись во тьму.

В темноте веяло холодом и мраком, он сочился изо всех щелей и не приносил облегчения воспалённому телу и разуму, не доставлял удовольствия своей могильной прохладой. Сквозь пелену доносился тихий шелест реки, и я понимал, как безумно хочу пить – во рту было невыносимо сухо и горячо, но сил не было даже на то, чтобы элементарно открыть глаза. Резкая, горячая боль проносилась от шеи по спине и конечностям, которые я чувствовал лишь благодаря этому. Под щекой был прохладный камень, почти гладкий, но от меня он быстро нагревался, и я начинал ёрзать, вяло и медленно, пытаясь найти место попрохладнее. Словно сквозь сон я разбирал далёкие, возмущённые и испуганные голоса, но смысл разговора понять не мог и, если быть честным, не хотел. Только бы унять боль на шее, только бы окунуться в воду и напиться всласть, а затем как следует поспать. В висках пульсировала тупая боль, охватывая веки, и заставляя тихо, побито скулить, подобно дворовой шавке. Мир всё ещё был скован звериным зрением, когда я сподобился открыть глаза, неясный, бесприютный и совершенно незнакомый. С огромным трудом я заставил себя подняться на лапы, дрожащие и готовые подвернуться при первой же удобной возможности, и тут же всё пошло кувырком. Не потому что я упал, нет, просто всё вокруг закружилось, и я вновь заскулил. Голоса наверху стихли, хлопнула дверь, и я расслышал лёгкие, торопливые шаги, а через несколько мгновений разглядел силуэт Аэлирна. Павший замер, глядя на меня, сделал ещё два неуверенных шага и встал, как вкопанный.