Камаэль (СИ)

Он научился с этим справляться везде — и в жизни, и во сне, где тени воспоминаний настигали его. Светлые волосы Элериона, как и в первый раз их встречи во сне, были залиты кровью, но не слиплись по всем правилам и законам материального мира. Шрам, оставленный Льюисом, пересекал его лицо, но теперь глаза его видели ясно, не были подёрнуты белёсой плёнкой. Больно кольнуло воспоминание — как глупо умер этот эльф, а у него даже не было времени похоронить его достойно. И лаванда. Бесконечный, вездесущий запах лаванды.

- Ты всё так же безрассуден, Камаэль, - голос призрака напоминал вой ветра в скалах, но Льюиса это уже не могло испугать."

"- Я тоже рад встрече, мой ангел, - с достоинством проговорил Король, изящно кланяясь и протягивая руку ладонью вверх.

Он был уверен — увидел тень улыбки на полупрозрачных губах, и призрачная рука почти коснулась его собственной. Король не сжимал, ведь знал — бесполезно. Но приблизился сам и прикрыл глаза, вспоминая прохладный бархат этой кожи. Её нежность. Её прикосновения. И оттого ему почудилось, что в самом деле поцеловал протянутую руку. Выпрямившись, Король заглянул в глаза «своего ангела»:

- У меня есть к тебе предложение.

По рядам призраков понёсся гогот, стук мечей о щиты, Элерион тоже захохотал, запрокидывая назад голову, открывая взгляду Короля страшную разошедшуюся рану на его тонкой шее, но даже если то и причинило ему боль, он не подал вида и выждал, когда Охота закончит веселиться, выскажет все свои шуточки и наконец выслушает его. Он был уверен: будет нужно — уничтожит их всех, одного за другим. Даже если его будут травить по всем мирам, точно дикого оленя. А потому лицо Короля было спокойно, как и его взгляд, как и его почерневшая, но сохранившая свет душа.

- Ребята, такого ещё не было! Павший нам что-то решил предложить! - осклабился призрак перед Мертом. - Давайте же послушаем!

- Моё предложение таково: вы не трогаете меня и Аэлирна, - Эмиэр замолчал, позволяя призракам вдоволь нагоготаться и настучаться мечами, - а я в свою очередь буду приносить вам дары. Одного за другим: сперва Морнемира. Я оскоплю его, сдеру кожу с его рук и буду медленно отрывать их вам на усладу. Ведь это он привёл в этот мир очередного Павшего. Потом я убью Камиллу. О, это будет особо сладкий плод для вас. Вы ведь знаете? Она носит ребёнка. Сперва я лишу её этого дитя, не дам ей умереть, покуда не умрёт её долгожданное чадо. Я вырежу всё, что может дать ей возможность понести, а затем — вырву её лживый язык. И наконец, я убью Джинджера. - зрачки Эмиэра сузились до крохотных точек от невыносимой ярости, что клокотала в нём, завоёвывая всё новые уголки души, кровавый блеск прорезался сквозь нефрит его глаз, когда Элерион вздрогнул. - О, он удостоится самых сладких мук, на какие я только буду способен.