Камаэль (СИ)

С одной стороны было правило, которое гласило, что король-оборотень имеет право перевоплотиться на поле боя, но лишь до того момента, пока не сталкивается лоб в лоб с императором, а дальше лишь искусство магии и меча, а с другой стороны вопили советники, не желающие ничего слышать про кожаный доспех, не обеспечивающий защиту, из-за которого я вполне могу лишиться жизни сразу после начала боя. Но что Совет против моего природного упрямства? Ничто! Однако они настояли на том, чтобы маги как следует обработали несчастную кожу с чудесными травлениями, придавая ей свойства прочных металлов. В конце концов, им совершенно не хотелось терять короля, который только взошёл на престол. Три недели. Всего три недели правления, и вот уже бой гонит меня прочь от так полюбившегося мне замка, от городской суеты и множества свитков, которые я, пусть и ворчал, но любил перебирать вечерами, любил изучать историю. И она казалась мне интересной, хоть порой несколько жестокой. Лишь пару лет назад закончилась междоусобица, которая раздирала земли Светлых и выпивала их силы. А всё из-за чего? Всё из-за неравенства между эльфами и оборотнями, всё предрассудки и гордыня, которые Тёмные передавали нам с каждой войной, с каждым убитым светлым созданием. И сейчас всё начиналось заново. И я считал своим долгом прекратить распри, положить конец этой вечной кровавой резне, которая никогда и никому ничего не давала кроме горя и боли, наполняющих эту бесконечную бочку Данаид.

Закрепив на предплечьях наручи, кинув тоскливый взгляд на мужей, я всё же покинул спальню, но не для того чтобы сломя голову кинуться на воздух, седлать коня и отправляться в бой. Ещё оставалось немного времени на мои сентиментальные замашки — попрощаться с замком, так любезно принявшим меня, приютившим и подарившим счастливые воспоминания. Открытые галереи были наполнены утренней свежестью, здесь всё ещё хранились отпечатки ночного дождя — мелкие лужицы, которые мягко поблескивали в лучах медленно всползающего на небосвод солнца. Дышалось неприлично легко, слишком легко, чтобы быть правдой, и потому я набил табаком трубку, раскурил её, но оттого стало лишь лучше, лишь приятнее стало идти по переходам и галереям, залам, сквозным помещениям. Лишь на пару минут я зашёл в зал совета, оглядел, будто пытаясь найти что-то новое или хорошо забытое старое, но всё было как и прежде, и только пустота говорила сама за себя. Только некоторые из советников отправлялись со мной, а прочие оставались в замке, дабы сохранять порядок и в случае чего — держать оборону. И именно это беспокоило меня более всего.