Камаэль (СИ)

Не произноси вслух это мерзкое слово – навлечешь проклятье на весь наш благородный род, – ответил второй мужчина слабым, тихим голосом. – Вот увидишь, Кристофер – добром это не кончится, а эта война и так ослабила нас до позорного состояния, да еще и моя болезнь…

– Ты хочешь до конца жизни пресмыкаться перед этими сопляками, старый идиот?! Хочешь окончить свою жизнь без лучших кровавых вин и дровских женщин? Собираешься отдавать наших молодых, сильных вампиров этим ублюдкам, чтобы они бесконечно плодились и портили нашу чистую кровь? Если так, я оторву тебе голову прямо сейчас."

"– Глупости говоришь и пытаешься играть с огнем. Я все еще твой отец и император. Павший никогда не подчинится тебе только из-за того, что ты заключил брак с его сосудом. Эти твари себе на уме – убьют и не заметят. Особенно этот. Аэлирн Белого ветра, развороши упырь его могилу, знает все вампирские тайны, умен так, как и тебе не снилось. Он старый эльф, хитрый, озлобленный, вернувшийся с того света ради одной мести. Он собственными руками уничтожил клан моего брата, Эмиэля Омбрэ, выпил его кровь. Он и до того был сущим дьяволом, а после так и вовсе с катушек съехал. И никто не говорил, что твоя любезная еще не померла его стараниями, а он – не просек, в чем твоя задумка.

– К черту тактику и стратегию, отец. Я желаю эту мощь и заполучу любыми силами, слышишь? Есть множество книг, описывающих ритуал извлечения Павшего. Сперва я женюсь на ней, получу наследников, а затем – рассеку ей горло эльфийской Саиль. Мне нужна сила Павшего, ясно тебе?!

– Что ж, поступай, как знаешь. Но твою смерть я оплакивать не буду.

Павший отпрянул от стены и бесшумней кота ринулся прочь по коридорам, будто за ним гналась стая адских псов. Но лишь мгла окутывала его со всех сторон, пока он не замер у высоких, изящных дверей, оплетенных шипастыми стеблями роз.

– Ты ведь будешь моей женой? Будешь? – сквозь мрак доносится до меня уже такой знакомый и ненавистный голос, который так и хотелось прервать, выдрать трахею, перегрызть глотку, отрубить голову, лишь бы это существо не смело сказать и слова больше своими гнилыми устами. – Я всё для тебя сделаю, милая. Проси о чём хочешь, и я сверну горы – только скажи мне.

– Не говори чепухи, Кристофер, – смущение и радость сквозят в дрожащем голосе, тоже до дрожи знакомом, но я никак не мог вспомнить, кому же он принадлежит, – ты же знаешь, что я счастлива только от того, что ты рядом со мной, как сейчас, как был всё это время. Но сейчас война, сейчас не до таких вещей, хоть я и люблю тебя до безумия.