Камаэль (СИ)

С каждым щелчком, каждой каплей, мольбой о прощении, перелистнутой страницей, приближался рассвет, а Павший слабел и то и дело потряхивал головой, отгоняя что-то прочь. Возможно, кого-то, кто пытался ему сопротивляться, загнать обратно вглубь сознания и тела, чтобы перестал делать свои «темные делишки». Одна книга отлетела прочь, Аэлирн принялся за другую, то и дело тяжко кашляя, хмурясь. Несколько раз он явно был на грани того, что бы вывернуться наизнанку. Первые лучи солнца пробрались в пыльные окна, поцеловали пол, стеллажи и только тогда, когда коснулись босых ступней Аэлирна, он дрогнул, встрепенулся, отложил книгу и, неловко ступая, направился прочь из башни, глухо кашляя в рукав плаща.

Темнота окутывала нас медленно, назло рассветным лучам, назло солнцу и всем суткам. Как окутывал глубокий, до боли знакомый голос.

– Ты прекрасна, моя госпожа. Ты себе даже не представляешь, насколько. В тебе кроется то, что никому из нас не понять и не осмыслить, не подчинить себе, – ядовито и сладко говорил мужчина, так интимно-близко, что судорогой сводило скулы. – Твоя непокорная и великая душа, такая необъятная и гордая, что даже король может позавидовать.

– Перестань ты. Мы, оборотни и Светлые в целом, не терпим гордыню и непокорность, не служим себе. Наша цель – мир наших народов, спокойствие и процветание. Вам, Темным и жадным до власти, этого не понять. Но я лелею надежду, что когда-нибудь мы вновь будем вместе, как говорил великий Куарт.

– Куарт стар и ничего более не смыслит в истинном мире, моя дорогая. Вот увидишь, даже он склонится перед нашими с тобой детьми и их потомками – не будет никого прекраснее и сильнее. Представь себе смешение наших династий, моей чистой крови и твоей прекрасной души. Я клянусь тебе в вечной верности и защите – даже там, за пределами жизни, за пределами нашего сознания, я буду хранить тебя, моя любовь.

– И я люблю тебя, Кристофер.

Сквозь мрак просачивались очертания дверей, коридоров, мрачных тяжелых арок и переплетений паутин. Аэлирн подрагивал от ярости, прислонившись взмокшим лбом к стене. Приоткрытая дверь очерчивалась золотистой, нежной пляской свечей, из комнаты доносились тихие голоса.

– Ты ничего не понимаешь, старик. Думаешь, я не знаю о ней ничего? О, нет, это ты даже не подозреваешь, какую силу и мощь нам принесет этот брак! Только подумай – война, и твой наследник берет в жены светлую оборотниху. Они не посмеют на нас напасть после этого и сложат оружие. Месяц, другой, и мы будем готовы для новой атаки. Помнишь, что она сотворила? Помнишь, как забрала жизни сотни лучших воинов твоей армии? Знаешь, в чем ее секрет?

– Не говори мне об этом, сын мой.