Камаэль (СИ)

Но то не мешало Аэлирну с праведным гневом и яростью прокладывать себе путь через сотни и сотни Темных, оттесняя их без чужой помощи, хоть позади и слышались невнятные оклики – он оказался в кольце врагов и остался без прикрытия. Засвистела над ухом стрела, другая, следом массивный арбалетный болт. Раз рана на теле, два, выстрел в бедро, и лес содрогается от надрывного крика боли, а следом наступает тьма. В ней тоже холодно и сыро, страшно. Пусто. Будто в вакуум погрузили весь мир и всех существ."

"– Эй, ты как? Жива? – поблизости брезжит едва уловимый огонек свечи и вместе с тем надежды – удержаться за грань и не свалиться в пропасть окончательно. Душу грызло отчаяние, каких прежде я не испытывал и не знал даже близко.

– Где я? – доносится до моего сознания дрожащий и слабый голос Аэлирна. – Что со мной?

Слова прервались тяжелым, хриплым кашлем, подернутым пеленой боли – горячей, сжигающей и пропитывающей изнутри. Словно касание дождя – ладонь на лбу. Мозолистая, холодная. В волосы зарываются пальцы, цепляют их кольцами, а одно так нестерпимо обжигает, что хоть дерись. Спутанные извинения, и облегчение, рука помощи и поддержки исчезает, перестает отгонять жар, но вместо того на лицо опускается прохладная тряпица, пахнущая чем-то сладким и терпким, точно выстиранная в старом вине. Несколько капель скользят к самым губам, скатываются в пересохший рот. В самом деле – вино.

– Ты так сражалась, едва правый фланг в одиночку не разорвала. В чем дело? Опять раны болят? – голос низкий, глубокий, точно жидкий бархат, ласкает слух и доставляет нестерпимое удовольствие своим незримым обаянием.

– Как я здесь оказалась? Помню, что дроу меня исполосовала и свалила в яму, а теперь… совершенно другая боль. Кто вы?

– Тише, не части, валькирия, – почти смеется мужчина. – Не знаю уж, что там с тобой сделала эльфийка, но ты прорвала кольцо, которое мы сжали вокруг Аяра, изничтожила добрую сотню самых крепких воинов, и не останавливалась до тех пор, как тебя истыкали стрелами. Сейчас… ты в Лар-Карвен.

– Что? В замке Темных?!

– Да, по ту сторону реки Нира.

– А ну отпусти меня, мерзавец, я тебе сейчас яйца оторву! А-ау!..

Тяжелое, сиплое дыхание и болезненные стоны – наверняка открылись раны, а мужчина вновь принимается отирать лицо холодной тряпицей, смоченной старинным вином. Тьма все не отступает, теснее стискивает сознание и горло, хрипами дерет слух и пустотой унимает жар от боли.

Аэлирн ступает по лестнице неуверенно и почти что робко – оглядывается по сторонам, то и дело замирает в отсветах пламени множества свечей. Свет не достает до потолка, не видно конца винтовой лестницы – она все стремится и стремится ввысь, не зная границ и неба. И Павший шел по ней, почти не дыша и вытягиваясь в напряженную струнку.