Камаэль (СИ)

Ты перестанешь зависеть от Джинджера, вернёшься к Светлым - ты будешь моим протеже.

Он несколько мгновений смотрел на меня, а затем отвернулся, склонив голову и занавесившись волосами:

- Прости, Льюис, не могу. Джинджер… он хоть и сволочь, но ты знаешь, что делает любовь с душами. Я не протяну без него и дня. Он нужен мне, как воздух.

- Хоть ты и понимаешь, что нифига ему не нужен, да? - поинтересовался я в ответ на это заявление, проникаясь ещё большим уважением к этому самоотверженному созданию. - Что стоит всему этому закончиться, и он не вспомнит о тебе, да?"

"Едва заметный кивок, и Элерион замолкает, тихо вздрагивая и прижимая к груди руки. Раны, нанесённые мною, медленно затягивались, но совершено точно - не душевные. Осторожно обнимаю его за плечи, прижимая к себе, утыкаясь носом в его волосы. Они пахли лавандой. Не так, как терпко пахнут ароматические свечи - нежно, едва уловимо. И запах этот сводил меня с ума, как и запах его кожи - едва уловимый, с примесью пота и крови. Его горячее дыхание щекотало ухо где-то совсем рядом, разгоняя по телу мурашки. Чуть склонив голову, касаюсь губами его щеки. Вздрагивает, замирает, закрыв глаза. Медленно касаюсь бешено пульсирующей жилки под нежной кожей. Вздох над ухом, дрожащий и неуверенный. Ладони скользят по стану, медленно проникая под рубашку и оглаживая горячую, нежную кожу, которая наверняка хранила на себе тысячи следов грубости Джинджера, его ненависти. Как кротко это создание, с каким терпением переносит все невзгоды! Целую шею вновь, наслаждаясь подрагиванием обращённого, вслушиваясь в его дыхание, в каждое его мимолётное и неуловимое движение.

- И почему ты принадлежишь Джинджеру? - шепчу сквозь туман в голове, оглаживая отвердевшие соски, чувствуя запах его возбуждения. - О, Куарт, как же ты истосковался по ласке, Элерион! Он хоть когда-нибудь ласкает тебя?

Молчит, не стонет и не отвечает, сжимая губы и лишь судорожно дыша, срываясь на всхлипы и поджимая собственные губы. Гордость, несломимая гордость и знание цены себе - вот, что давало ему ещё сил держаться и не падать в пучину. Скольжу руками по его торсу, приникая губами к груди, поражаясь тому, с какой готовностью отзывается его тело на ласки, с какой нежностью его руки ложатся на мои плечи!

- Не надо, молю, он убьёт нас, - срывается наконец с его губ, и он отталкивает меня, вскакивает на дрожащие от возбуждения ноги. - Я не хочу, чтобы он злился.

- К чёрту, Элерион, сейчас война, - словно в бреду улыбаюсь, встаю к нему навстречу и с готовностью принимаю его в свои объятия, чувствуя, как глаза словно бы закрываются, а сознание уходит на задний план.