Камаэль (СИ)

Вижу, как роняю его, послушного и покорного, на кровать, несдержанно целую бледные губы, прохожусь сетью поцелуев по шраму на лице, который сам когда-то оставил, опускаюсь к шее и избавляю от одежды сам соблазн. Куарт, как же они похожи с Габриэлем! Нежные, податливые, страстные и безумно гордые! В этой страсти не было меня - она меня выместила, управляла мной, как совсем недавно мною управлял гнев. Его стоны стали лучшей наградой в эти мгновения, пока я изучал губами его торс - каждый изгиб, каждую впадинку, особенное внимание уделив нежному пупку и светлой дьявольской дороже, что отходила от него вниз, к паху. Прихватывая волоски губами, избавляя тело от остатков лишней одежды, я не забывал раздеваться сам. Нетерпение овладело мной, как сейчас собирался овладеть этим телом. Он не сопротивлялся, но в его глазах сквозила растерянность, вина, мечтательная дымка. Он больше хотел видеть на моём месте Джинджера - это ясно, как дважды два. А я был собой. Всего-лишь собой. Внезапно заграбастанным в мир магии и невиданных фокусов, но в то же время - войны и крови, жестокости и вражды. И теперь, когда каждый час существа умирали за то, чтобы получить меня в свой лагерь, я должен был успевать делать всё, что захочу, пока есть такая возможность, пока я могу вот так вот поймать забитого и зажатого юношу, который не откажет, пока могу ласкать его и забываться, забывать о том, что творится. Не было вопросов. Уже не было никаких сомнений. Грани между чёрным и белым установились, я не хотел вникать во все оттенки серого. Сейчас было лишь податливое тело, что раскинулось передо мной, требуя внимания и ласки."

"Стискивая тяжёлые округлости ягодиц, лаская губами шею обращённого, я жадно вдыхал его запах, потираясь членом и его бёдра и прикрывая глаза. Смазки под рукой не было, и я уже приготовился к неприятному проникновению и слёзам обращённого, но тот, обильно смочив слюной собственные пальцы, принялся разрабатывать тугое отверстие. Сперва мука отразилась на его лице, которая затем сменилась едва ощутимой тенью блаженства, а меж тем он проталкивал в себя уже три пальца, медленно разводя их в стороны, словно позволяя мне любоваться собой и тем, как расходятся в стороны стенки заднего прохода. Довольно облизнув собственные губы, я нарочито-медленно убрал руки юноши от его задка, а затем, смазав собственный член слюной, принялся пробовать юношу. Задница его, эластичная, с готовностью приняла мою плоть и тут же сжалась плотным горячим кольцом, срывая с моих губ довольные стоны. Это было не то что неповторимо… к таким ощущениям невозможно привыкнуть. К сокращению мышц, что пытаются сойтись, а оттого лишь сильнее массируют плоть и подбавляют масла в огонь.