Яма (СИ)

А ты все лезешь и лезешь дальше в душу, — задержал ее рассеянный взгляд. — Не понимаешь, да? Я и сам тебя туда протаскиваю, каюсь. Себе такое рисую, даже не представляешь. Я все хочу! Я губы твои хочу. Тр*хать, угу, — остановившись, прикрыл глаза, втянул с шумом воздух. — Нагибать тебя хочу, ставить раком… Тр*хать с такой силой, чтобы у тебя в теле все мышцы дрожали. Чтобы ты кричала, Кузя… Это грубо, знаю, но… Возможно, если бы я не пробовал все это раньше, не думал бы о тебе таким образом… Не могу мыслить иначе… Хочу от тебя — все и сразу.

Наклонившись, снова огладил ладонями ее уже воспаленное и покрывшееся скупой испариной тело. Сцепляя зубы и слабо через них выдыхая, Ника приготовилась к продолжению варварского набега.

Все, что Градский ей говорил, производило на нее странный эффект. С одной стороны, впечатляло своей суровой откровенностью, а с другой — проваливалось в сознание с поразительной для нее беспечностью.

""Да делай со мной, что хочешь, Градский…""

Озвучила свои мысли бездумно, на томном выдохе:

— Делай со мной все, что хочешь, Сережа…

И он делал. Только не все. Выражался грубее, чем действовал. А значит, приходило к Доминике понимание, не отпускал себя. Не отдавался своим желаниям полноценно.

Вставив в нее два пальца примерно до половины, хрипло простонал. Двинувшись дальше, буквально, как зверь, зарычал. Согнув фаланги, прижал, насколько это возможно, к промежности оставшуюся часть ладони.

— Ты такая тесная, такая горячая, такая мокрая… Сдохнуть, как хочу сюда…

Свободной рукой сжал одну из ее грудей и всосал наэлектризованный предыдущими ласками сосок.

Пальцами начал ее тр*хать, выбивая из разгоряченной плоти хлюпающие звуки и воздействуя сразу на все потаенные чувствительные точки. Шокируя девичье тело волнами дичайшего и умопомрачительного удовольствия.

— Сережа…

Хотелось, чтобы и он с ней…

Запрокидывая голову, Доминика отрывисто отвечала на его неглубокие, будто ловящие ее надсадное дыхание, грубоватые поцелуи. А затем… следуя сумасшедшему порыву, поддевая трясущимися пальцами резинку, сдернула с бедер Градского трико. Прикоснулась к вздыбленному твердому члену ладонью. Примерила на весу его массивную тяжесть. Прошлась вверх-вниз и обратно.

— Остановись, — выдавил Градский, тяжело и шумно дыша.

Отпрянул назад.

— Не хочу. Не хочу. Не хочу, — зашептала часто, не прекращая движения. — Потрогай меня там… им… Сережа… По-настоящему хочу. Полностью. Тебя хочу полностью. В себя. Хочу тебя.

Он качнул головой, словно отмахиваясь от вызванного ее словами и ситуацией в целом наваждения. Отодвинулся еще дальше, окончательно разрывая контакт. Выпрямился, стоя на коленях.

— Не-не-не… — странно, будто безумец, рассмеялся. — Я не буду тебя тр*хать, мурзилка.