Яков. Воспоминания (СИ)

Может быть, у нее еще есть шанс? Пожалуйста, Господи, пусть он у нее будет!

— Везите ее в больницу, — велел я, — возле палаты поставьте охрану. И смотрите, аккуратно. По дороге не растрясите, ранение тяжелое!

Городовые осторожно подняли Веру и вынесли за дверь. Мне хотелось бы поехать с ними, чтобы поскорее узнать прогноз врача. Но я должен был работать сейчас, и на место чувства вины постепенно пришли злость и желание поймать и наказать мерзавца, стрелявшего в нее.

Стекло разбилось вдребезги, и на занавеске остался след от пули. Трудно определить, от какой, но кажется, калибр невелик. Вряд ли ружье, скорее револьвер. Впрочем, пулю-то я получу, тогда и узнаю, из чего стреляли.

— Господин управляющий, — позвал я, — а где Вы были в момент выстрела?

— На заднем дворе, — ответил он. — Вдруг услышал вроде хлопок какой-то. Я прибежал сюда, а тут…

— А в окне Вы никого не заметили? — спросил я его.

— Нет, никого, — ответил управляющий. — Я же не понял сразу, что это выстрел.

— А за последние сутки к хозяйке никто не заходил? — поинтересовался я.

— Нет, никого не было, — покачал он головой. — Но я ведь не постоянно дома. Может, не увидел.

Что-то этот управляющий скрывает, как мне кажется. Но вряд ли это относится к смерти Веры. Тогда к чему? Впрочем, это подождет. Но нужно будет сказать Коробейникову, чтобы разузнал о нем побольше.

В больницу я опоздал тоже. К тому моменту, как я вошел в палату, Вера Кулагина была уже мертва.

— Откровенно говоря, Яков Платоныч, — мрачно сказал мне доктор Милц, вместе со мною глядящий на мертвое тело на кровати, — что-то я недоволен собой.

— Не казнитесь, Александр Францевич, — ответил я ему со вздохом. — Я видел рану.

Доктор Милц горько вздохнул, то ли соглашаясь со мной, то ли просто недовольный очередным свидетельством несовершенства мироздания.

— Она перед смертью какого-то Андрея звала, — сказал он. — Да, и еще он сказала, что убила кого-то. Так и сказала: «Я убила».

Я только головой покачал. Это предсмертное признание не имело смысла. Я уже точно знал, кто убил Матвея.

— Если я все правильно понимаю, — спросил меня доктор, — пулю надо извлечь?"

"— Да, как можно скорее, — ответил я ему. — И у меня просьба: о ее кончине пока никому не распространяйтесь.

— Разумеется, — согласился доктор Милц.

Вопросов он мне не задавал. То ли полагал это не своим делом, то ли видел, что мне не до разговоров сейчас. Но один разговор к нему у меня был, и очень важный при том.

— Я видел Ваше заключение по убийству Кулагина, — сказал я ему, — так там какая-то странная формулировка относительно орудия убийства, неопределенная.

— Я и сейчас не уверен в орудии убийства, — ответил Александр Францевич. — Я помню, тогда мне этот клинок, весь в крови, показал Изварин.