Яков. Воспоминания (СИ)

В кабинете я с удивлением увидел господина полицмейстера, что-то ищущего на моем столе.

— Ну, все, Яков Платоныч, — произнес Трегубов с угрозой в голосе, — терпение мое лопнуло! Вы, и только Вы виноваты в том, что произошло.

— А я признаю вину, — сказал я ему с вызовом, — и готов отвечать.

— Придется, Яков Платоныч! — все также угрожающе проговорил полицмейстер. — Деваться Вам некуда!

— В Веру стрелял не Кулагин, — сказал я ему. — Дайте мне сутки, и я найду убийцу.

— А я Вам говорю, — разгневанно сказал Трегубов, — ищите Кулагина.

— Уже нашли, — ответил я, даже не пытаясь замаскировать раздражение. — Он в арестантской.

В этот момент дверь распахнулась, и в кабинет быстрым шагом вошел Коробейников.

— Вот, — сказал он, протягивая Трегубову лист бумаги.

— Что это? — спросил полицмейстер.

— Мой рапорт, — с вызовом в голосе ответил Антон Андреич. — В нем подробно изложено, что Яков Платоныч научил меня всему, что я умею и могу с пользой применить на службе.

Лицо Трегубова заметно вытянулось, он бросил на меня быстрый взгляд. А я стоял, борясь с острым приступом благодарности, смешанной где-то даже с нежностью. Аж в глазах защипало. Мой ученик, мой друг. А ведь на него сильно давили наверняка. Но он все равно предпочел мою сторону, несмотря ни на что.

— Ваше высокоблагородие, — обратился Коробейников к Трегубову, прерывая неловкую паузу, — разрешите доложить Якову Платонычу?

— Докладывайте, — разрешил полицмейстер, тоже, видимо, обрадованный, что молчание было прервано.

— От доктора Милца привезли пулю, найденную в теле госпожи Кулагиной. Также я извлек пулю из пролетки. Мой сравнительный анализ двух пуль показал, что стреляли из одного и того же револьвера."

"— Это значит, — повернулся я к Трегубову, — что стрелял не Андрей Кулагин, потому что в момент выстрела он находился со мной в пролетке. Револьвер принадлежит не ему.

Николай Васильевич откашлялся чуть смущенно, вздохнул, глядя на нас с неодобрением, и наконец-то решился.

— Давайте, — сказал он, устраиваясь за моим столом, — приведите-ка мне сюда этого каторжника. Я лично его допрошу.

Что ж, кажется мы смогли добиться того, чтобы господин полицмейстер хотя бы засомневался. И это уже очень немало на данный момент.

Кулагин, приведенный в кабинет Коробейниковым, был мрачен, и на Трегубова смотрел зверем. Я мог только надеяться, что у него хватит выдержки, чтобы не настроить полицмейстера против себя бесповоротно.

— Ну, расскажи, — спросил его господин Трегубов, — как бежал, кого подкупил, где деньги взял?

— Извольте обращаться ко мне на Вы, — ответил ему Андрей ровным голосом, за которым я услышал ярость и гнев.