Яков. Воспоминания (СИ)

— Надевай, — едва заметно усмехнулся он мне в ответ.

Сделано. Он мне поверил. Теперь он точно будет действовать по плану и не подведет меня неожиданно. Ну, а я… Я тоже верю ему. И сделаю все, чтобы помочь.

Мы вышли на крыльцо. Полицейский экипаж стоял вплотную к ступенькам, на козлах сидел городовой. Оглянувшись, я с ужасом заметил Анну Викторовну, прятавшуюся за деревом. Ни единого человека на площади! Как, ну как ее пропустили? Я поскорее отвел глаза, чтобы не привлекать к ней внимания, мысленно умоляя ее стоять спокойно и не двигаться.

Первым спустился заложник со связанными руками. Я так и не успел спросить его имя. Перед собой он с предельной осторожностью нес саквояж с бомбой.

Боже, храни нас всех! Если сейчас кто-нибудь выстрелит и попадет в саквояж, до того дерева взрыв точно достанет. Вернусь — выпорю. Не могу больше. Если вернусь, конечно.

Следующим спускался я, сразу за мной — Кулагин, упирающий мне в шею дуло револьвера. Курок он правда не взвел. Боялся, что рука дрогнет?

Последним вышел Петр Миронов. Он даже к экипажу не стал спускаться, так и остался стоять перед дверью. Аня, любимая, умоляю, заклинаю Вас, не двигайтесь! Он в полном порядке и через минуту будет свободен!

Я сел с экипаж, Кулагин уселся следом, забрав у заложника саквояж с бомбой. Городовой на козлах тряхнул вожжами. Мелькнуло за деревом бледное испуганное лицо Анны. Все, мы отъехали достаточно далеко, теперь ее не заденет в любом случае.

И в этот момент раздался выстрел.

— Гони! — крикнул я городовому на козлах, впрочем, он уже и сам все понял, погонял как мог. Лошади понеслись галопом. Снова выстрел, на этот раз не мимо, в коляску попало.

— Что, ослушались приказания? — сказал Кулагин с сарказмом.

Еще выстрел.

— Что за черт! Я же приказал не стрелять, — не смог я сдержаться.

Вернусь — уж разберусь, чья это самодеятельность.

— Могли бы и Вас задеть, — заметил Кулагин.

А то я этого не заметил. Палят в белый свет, как в копеечку, в надежде попасть, а куда — не важно. Если бы попали в саквояж…

Ладно, с этой стрельбой я позже разберусь. Все равно мы уже слишком далеко.

— Значит, брата Вы не убивали? — спросил я Андрея.

— Нет, — мотнул головой он.

— А какой же мотив они Вам приписывают?

— Ревность, — вздохнул Кулагин. — Будто я убил Матвея из-за того, что любил его жену.

Я посмотрел на него выжидающе, и он понял мой невысказанный вопрос.

— Да, я любил Веру, — сказал Андрей взволнованно. — Но я не убивал!

— Стой, — приказал он городовому внезапно. Видимо, решил, что пора уходить. — Я на Вас надеюсь, — сказал он, спрыгивая с подножки.

— Только помните о своем обещании! — крикнул я ему вслед. — Не вздумайте угрожать прокурору!

— Трогай, — велел я городовому."

"Мне тоже было пора возвращаться.