Яков. Воспоминания (СИ)

В моих силах позволить им спасти хоть что-то. Я не стану мешать.

— Евграшин, — позвал я, — проводи барышню.

Вика вышла в сопровождении городового, а Костя и Иван смотрели на меня с ожиданием.

— Это возможно, но все зависит от Вас, — очень серьезно сказал я им. — Ваши показания должны быть убедительны и согласованны.

— Запишите в протоколе, — произнес Кунгуров решительно, — это я толкнул Елену.

— А потом мы вдвоем отвезли ее в овраг, — не менее решительно прибавил Костя, — но только вдвоем.

Что ж, так тому и быть. Я позволю этим юношам исправить хоть что-то, скрыв часть правды от всех на свете. И Бог мне судья."

"Но даже и при таком раскладе, при подписанном чистосердечном признании им придется очень нелегко на суде. Хороший адвокат мог бы помочь, и такой адвокат был мне известен. Но обратиться к Виктору Миронову напрямую я не мог. Да и боялся я, грешным делом, что из-за враждебности ко мне он откажется от этого дела. Поэтому я послал Анне Викторовне записку с просьбой о встрече в парке, рассчитывая, что она донесет до отца мою просьбу так, чтобы он не мог отказать. И — да, я осознавал, что пользуюсь этим поводом, ища предлог для еще одной встречи с ней. Но и отказать себе в этом не мог.

Сегодняшний день был сырым и туманным и вовсе не напоминал вчерашний, солнечный, когда мы сидели в молчании на крыльце. И Анна Викторовна в строгом платье, в шляпке с элегантной вуалью, была сегодня совсем иной. Прекрасной, женственной, неприступной. Впрочем, ее улыбка говорила, что она рада видеть меня сегодня.

— Анна Викторовна, — поднялся я ей навстречу. — Спасибо, что нашли время.

Она протянула мне руку, и я с нежностью коснулся губами ее запястья. Бог ты мой, как же она прекрасна!

— У Вас что-то важное? — спросила Анна, и я понял, что снова просто молчу, любуясь ею.

— У меня, собственно, дело к Вашему батюшке, — сказал я ей. — Я, по известным Вам причинам, не могу непосредственно к нему обратиться, поэтому прошу помочь.

Анна Викторовна отошла и даже отвернулась от меня, будто смущенная моими словами. Я сделал шаг к ней, пытаясь заглянуть в лицо. Что ее так смутило?

— Да, — кивнула Анна, вновь обернувшись ко мне.

Она была явно взволнованна и смущена, а я не понимал, в чем дело. Поэтому, чтобы не смущать ее еще сильнее, постарался побыстрее перейти к делу.

— Спиридоновым нужен адвокат, — сказал я, — хороший адвокат. Я сам бы предложил это дело Виктору Ивановичу, если бы не ссора. Так что посодействуйте.

— Да, — кивнула Анна Викторовна, улыбаясь какой-то странной, будто разочарованной улыбкой, — конечно, я передам ему Вашу просьбу, и думаю, что он возьмется за это дело.

— Благодарю, — ответил я.

— Так Вы Спиридоновым сочувствуете? — спросила Анна с насмешкой в голосе.