Яков. Воспоминания (СИ)

Криками, слезами и прочим театром меня не удивишь, но интуиция подсказывала мне, что Мясников и впрямь невиновен. Та же интуиция, которая заставляла меня с подозрением отнестись к Косте и Вике, а также этому Кунгурову, их приятелю.

— Пил я все это время, — сказал Мясников, взяв себя в руки, — даже не помню толком, где меня носило.

— А все-таки, — спросил Коробейников, — когда Вы видели ее в последний раз?

— Да вот тогда же, когда поссорились, — ответил он, — у нее дома, пять дней назад.

Я наконец принял решение, в который раз доверившись своей интуиции.

— Вы свободны, — сообщил я Мясникову, — возможно, еще вызову.

— Странный человек, — задумчиво сказал мой помощник, глядя ему вслед. — Как топор, можно избу построить, а можно и человека убить. Что-то с ним не так.

Выйдя к экипажу, я увидел Анну, идущую в сторону управления.

— Анна Викторовна, — окликнул я ее. — Вы ко мне?

— Нет, к Коробейникову! — рассмеялась она. — Ну, конечно, к Вам."

"Видимо, мир духов решил снабдить нас новой информацией. А мне вдруг безмерно захотелось, чтобы Анна пришла ко мне просто так, не по делу, не из-за духов. Просто потому, что захотела меня увидеть.

— Я просто видела очень странный сон… — сказала Анна Викторовна, не замечая моего взгляда.

— Ну разумеется, — вырвалось у меня, — не Коробейникову же сны рассказывать.

— Да как угодно! — обиделась Анна. — Пожалуй, действительно Коробейникову расскажу. Потому что он и выслушает, и примет к сведению по делу фотографа.

— Ну, простите! — остановил я ее. — Я Вас слушаю.

Анна Викторовна посмотрела мне в глаза очень внимательно, но увидев искреннее мое внимание, сменила гнев на милость и даже подарила мне мимолетную улыбку.

— Я видела, — сказала она, — приоткрытую дверцу, как будто бы это дверца шкафа. И оттуда торчит кисть женской руки. Очень так странно торчит, снизу, как если бы эта женщина лежала в шкафу.

— Но я не понимаю, причем здесь фотограф, — спросил я ее.

— Ну, как причем? — изумилась Анна Викторовна. — Это же он мне все показал. Я убеждена, что это как-то связано с этими его фотокарточками.

— Спасибо, — поблагодарил я ее, — я учту.

— Что Вы учтете? — со вздохом спросила Анна. — Ну почему Вы всегда говорите: «Я учту» и никогда ничего не учитываете?

— Я на самом деле очень ценю Вашу помощь, — попытался убедить ее я. — Вы можете мне поверить.

Это, кстати, была чистая правда. Не могу вспомнить, когда это началось, но с некоторых пор я стал замечать, что на самом деле воспринимаю сведения, полученные от Анны Викторовны наравне со всеми остальными, полученными иным путем. Видимо, количество совпадений переросло, наконец, в качество, и мой мозг принял считать достоверным то, что столь часто таковым оказывалось.