Яков. Воспоминания (СИ)

Терпение, господин надворный советник, и еще раз терпение. Если Вы хотите, чтобы люди с Вами разговаривали, говорите на их языке. Или хотя бы вид делайте.

— И из комнаты вы не выходили? — продолжил я расспросы.

— Нет, я вышла, — ответила Улла, — в астрал. Больше ничего не помню.

Терпения мне все же не хватило, и я отвернулся, скрывая усмешку.

— Хорошее вино для астрала, — сказал я, показывая Улле на початую бутылку, стоящую тут же на комоде, — недешевое, французское.

— Графиня презентовала, — ответила она. — Она сама не пьет, то есть, не пила.

В комнату неожиданно вошел Виктор Иванович Миронов, весьма взволнованный и даже слегка запыхавшийся.

— Яков Платоныч, — сказал он, — у меня к Вам срочное дело.

— Виктор Иваныч, день добрый, — приветствовал я его, слегка встревожившись, — а что случилось?

Неужели с Анной что-то? Поэтому она и не пришла до сих пор?

— Я здесь как душеприказчик покойной Уваровой, — ответил Виктор Иванович, не подозревая, какое облегчение доставил мне этими своими словами.

— Ни одно дело без Вас в Затонске не обходится, — пошутил я, предлагая Миронову выйти в соседнюю комнату.

— Яков Платонович, — сказал мне Виктор Иванович, когда мы остались с ним вдвоем. — Я понимаю, что весьма огорчу Вас сейчас, но, увы, проведение вскрытия тела графини Уваровой совершенно невозможно.

— Что значит — вскрытие невозможно? — поразился я.

— По завещанию Уварова запретила нарушать целостность ее тела, — пояснил Виктор Иванович, — при любых обстоятельствах.

По фамильному выражению упрямства на лице адвоката Миронова я видел, что он будет отстаивать волю своей клиентки. Но все же надеялся его уговорить. Смерть графини Уваровой была внезапной и загадочной, а без точного медицинского заключения я даже не мог определиться пока, была ли она естественной, или это убийство. Должен же Виктор Иванович понимать, насколько важно определить точно, от чего скончалась графиня.

— Но скорее всего, мы имеем дело с убийством, — принялся убеждать я его. — Нам нужно определить причину смерти!

— Сожалею, Яков Платоныч! — развел руками Миронов.

— Бред какой-то! — раздраженно сказал я.

— Ну, бред — не бред, — строго произнес Виктор Иванович, — а такова воля усопшей.

— Скажите, а компаньонка Улла указана в завещании? — спросил я его.

— Слушайте, Яков Платоныч! — усмехнулся Миронов моей попытке добыть закрытые сведения. — Ну вы же понимаете, что я пока не имею права оглашать содержание завещания.

М-да, заставить Виктора Ивановича нарушить профессиональный долг мне не удастся. Он к своей работе относится со всей серьезностью, потому и является лучшим адвокатом в Затонске.