Яков. Воспоминания (СИ)

Подобные дела я не любил чрезвычайно, предпочитая в работе самостоятельность и на дух не вынося давления на меня. Но, прибыв в дом Уваровой и осмотревшись на месте преступления, я понял, что явно недооценил неприятности, которые сулило мне это расследование.

Графиня сидела за столом, уронив на руки голову, будто ее сморил сон. А перед ней на столе стоял канделябр с оплывшими свечами черного цвета.

— Чертовщина какая-то, — прокомментировал я увиденное, — черный воск. Все это похоже на какой-то странный тайный ритуал.

— Графиня, я знаю, страдала мигренью, — попытался утешить меня доктор Милц, осматривающий тело, — вполне могла скончаться от приступа.

— Вы что, знакомы? — поинтересовался я.

— Да, она была моей пациенткой, — вздохнул Александр Францевич.

— А что это за кружева? — спросил я доктора, разглядывая странный узор на виске умершей, образованный, по всей видимости, проступившими сосудами.

— Вот такие капиллярные узоры, — пояснил Милц, — только значительно большие, возникают на теле человека после попадания в него молнии.

— Но не хотите же Вы сказать, — поразился я, — что графиня зажгла свечи, села за стол, а после этого неожиданно ударила молния? Стекла-то целы.

— Рассуждая подобным образом, — заметил Александр Францевич с некоторым неудовольствием, — легко дойти до полнейшего абсурда.

— На пути к абсурду, доктор, бывает, обнаруживается истина, — возразил я ему, усмехнувшись.

Доктор взглянул на меня неодобрительно и принялся внимательно осматривать кисть руки покойной. Его манипуляции были мне не понятны, а объяснений он не давал, видимо, рассерженный моим отношением к абсурду. В конце концов, мне надоело молча наблюдать за его действиями.

— Умеете гадать по руке? — спросил я иронично.

— Яков Платоныч, — строго сказал доктор Милц, — я все-таки врач, а не хиромант. Следов насилия я не обнаружил, а все остальное я скажу после детального обследования.

— Тогда расскажите мне, — попросил я, — чем болела графиня.

— У нее были мигрени, — сказал доктор, — я бы сказал, большей частью воображаемые. В мой последний приезд я ей рекомендовал сократить потребление опия и перейти на другие лекарства.

— Так может, она в наркотическом трансе совершала свои тайные ритуалы, — предположил я, услышав об опии, — и в процессе этого и скончалась?

— По словам служанки, — вмешался Ульяшин, — пропала шкатулка с драгоценностями, очень дорогими.

— Ограбление при мистических обстоятельствах? — усмехнулся я. — Занятно.

— Ну, вот Вы и занимайтесь этим, — сказал доктор Милц. — А когда закончите осмотр, доставьте тело мне в мертвецкую. Кстати, вот какая идея мне пришла в голову, — добавил он, собирая свои инструменты. — Ведь Вы говорите, что в этом деле много мистического и необычного.