Яков. Воспоминания (СИ)

Вот только как мне сейчас не ко времени и его принципиальность, и это завещание, чтоб его!

— Позвольте откланяться, — произнес я, старательно скрывая раздражение, — должен предупредить доктора Милца, он уже готовит вскрытие. Он не знает воли усопшей.

— Не смею Вас более задерживать, — поклонился Виктор Иванович.

Едва я вышел в коридор, как на меня налетела Анна Викторовна. Видимо, она очень торопилась, опоздав к началу такого интересного расследования, и едва ли не бежала бегом. Какая неловкость, право. Я-то не против ее участия, а вот папенька сейчас возмутится. Он и так долго был со мной холоден после той истории с Гроховским, и в дом к Мироновым мне по-прежнему путь был заказан. Если Виктор Иванович сейчас поймет, что я поощряю Анну Викторовну к участию в делах полиции, будет скандал. И даже если Виктор Иванович и не заподозрит моего согласия, все равно папенька будет крайне недоволен тем, что дочь снова пытается участвовать в расследовании. Так что нужно немедленно барышню выручать.

— День добрый, — обратился я к Анне Викторовне, — как я понимаю, Вы к папе? Не буду Вам мешать.

Анна поняла меня с полуслова и одарила отца широкой, пусть и не слишком искренней улыбкой. Он ответил ей в точности такой же. Нужно мне и вправду уходить побыстрее. Отец с дочерью сами разберутся.

Учитывая то, что мне нужно было срочно ехать к доктору Милцу, я не успевал закончить допрос Уллы. Так что я велел городовому доставить ее в управление. Я все равно собирался ее задерживать. Она пока что основная подозреваемая в этом деле. О чем я ей и сообщил, зайдя в ее комнату, где она дожидалась продолжения допроса."

"— Графиня была готова на все, чтобы избавиться от своей болезни — ответила мне Улла. — Что ей пришло сегодня в голову, я не знаю.

— Госпожа Тонкуте, — обратился я к ней по метрическому имени, — вынужден Вас арестовать до выяснения обстоятельств. Городовой проводит Вас в управление. Книжку можете с собой забрать, — добавил я, заметив, как она обеими руками прижимает к груди свой трактат.

И тут в комнату буквально ворвалась Анна Викторовна. Она была возмущена, глаза сверкали.

— У Вас есть основания, позвольте полюбопытствовать? — с вызовом обратилась она ко мне.

Ну нет, такого тона по отношению к себе я не допущу ни от кого. Я позволяю ей играть в сыщиков и участвовать в моих делах, но главный, тем не менее, я. И диктовать мне, что делать, я никому не позволю.

— Анна Викторовна, — сказал я ей непреклонно, — здесь я решаю, кого арестовывать, и на каком основании. Уводи, — кивнул я городовому, стоящему рядом с Уллой.

Гадалка пошла к дверям, но, не пройдя и трех шагов, вдруг покачнулась, будто бы у нее закружилась голова.