Яков. Воспоминания (СИ)

Был уже совсем вечер, когда я постучал в номер, в котором проживала госпожа Нежинская. Нина, одетая в легкое домашнее платье, открыла мне сразу, как услышала мой голос.

— Прости, если я отвлекла тебя от дел, — сказала она очень серьезно. — Ты мне нужен.

— Зачем? — холодно поинтересовался я.

— Хочешь признаний? — со вздохом спросила Нина. — Хорошо.

— Неужели будет чистосердечное? — спросил я, усмехаясь.

— Ты можешь мне не верить в той истории с долгом… — сказала она.

— А что, — гневно перебил я ее, — можно поверить во что-то другое, или ты удивишь меня?

— Уже удивила, — ответила Нина Аркадьевна, — саму себя!

— Боюсь даже предположить! — покачал я головой.

Что она еще придумала? Что за интриги вновь плетет эта женщина, и чего она от меня хочет?

— Твоя Анна! — произнесла Нежинская, и я почувствовал, как весь обращаюсь в слух.

Сейчас она снова станет мне угрожать, как когда-то? Ну так мы еще посмотрим, кто угрожает лучше!

— Почему-то она не уехала в Петербург, — продолжила Нина с улыбкой.

Я вспомнил слова, сказанные мне Анной Викторовной: «Вы же меня сами просили остаться, да еще и выбрали такой экстравагантный способ для этого!». Тогда я не понял, что она имеет в виду, и это породило непонимание между нами, приведшее к ссоре. Теперь мне было все понятно. Все, включая и то, что именно так задело Анну. Ах я идиот! А ведь она упоминала тогда Нежинскую, а я не додумался расспросить подробнее! А она плакала тогда от обиды…

— Так это ты? — выдохнул я изумленно.

Нина смотрела на меня глазами полными слез, и на лице ее то возникала, то снова исчезала полная беспомощной нежности улыбка. Великая актриса, я никогда в этом не сомневался. Ну, по крайней мере, с тех пор, как научился не верить ее игре.

— Что ты ей сказала? — спросил я резко."

"Ни на минуту не сомневался я, что она уговорила Анну Викторовну остаться в Затонске, чтобы было проще меня контролировать, угрожая ей. И не рассказала мне ничего, придержав эту информацию на всякий случай. И вот случай настал. Нина понимала, что после того, как я узнал о ее роли в деле с Гроховским, я вряд ли захочу с ней общаться иначе, как по долгу службы. И решила выдать наконец свой секрет, чтобы вызвать теплые чувства к себе. Вот и теперь она стоит передо мной, не утирая слез, само воплощение женственности.

— Я не знаю, когда ты решишься быть с ней, — сквозь слезы произнесла Нина, — но когда-то это обязательно произойдет… Не пугайся, — быстро сказала она, заметив мое нетерпение, — я с ней не была столь прямолинейна. Просто ты был в таком состоянии! — продолжала Нина, нежно прикасаясь к лацканам моего сюртука. — Ты мог броситься под пули. А при твоей службе со всем очень легко покончить.

Я взял ее руку, еще не понимая, что правильнее будет — отодвинуть ее или поцеловать.