Яков. Воспоминания (СИ)

— Вы не мучьте себя, отвечайте, — посоветовал я ему. — Кто убил инженера? Где портфель?

— Самое смешное, что я действительно не знаю ни того, ни другого, — ответил Лассаль. — Я же всю ночь провел в участке.

И в этом он тоже был прав. Он мог предполагать, разумеется. Но знать он не мог. А делиться со мной предположениями не желал.

Я кивнул Франту, и пошел к двери.

— Выбейте из него все что можно, — приказал я филеру, когда мы оказались там, где Жан не мог нас слышать, — и отпустите.

— Отпустить? — изумился Франт.

— Отпустить, — подтвердил я приказ.

Возможно, я совершил ошибку. Вполне возможно. Но я в данный момент руководствовался простым правилом: враг известный лучше неизвестного. Если я прикажу убить Лассаля, Разумовский найдет себе нового подручного, которого надо будет заново вычислять и изучать. Но игра началась, и некогда отвлекаться на вычисление шестерок. А Жан мне удобен еще и тем, что примелькался. А следовательно, даже под покровительством князя вход ему был открыт не везде. Да и присматривать за ним, при таком раскладе, было куда проще.

Выйдя на улицу, я поймал извозчика и попросил отвезти меня к дому терпимости. Указание Анны Викторовны было мне вполне понятно. И через малое время Полкан, тот самый «уродец на пороге рая», жалобно верещал, трепыхаясь в моих руках. На его вопли выбежала взволнованная Аглая Львовна. От нее я и узнал, что получасовой моей задержки хватило, чтобы и здесь я Анну Викторовну упустил. Впрочем, видя мое состояние, Аглая Львовна недолго колебалась, прежде чем рассказать мне то, что поведала Анне. И дала адрес, по которому ее направила. По словам Маман, Анна Викторовна опережала меня от силы на четверть часа. Если я чуть-чуть потороплюсь, я застану ее в следующем пункте. Злость на ситуацию, в которой я проиграл по всем статьям, и обида на Анну, которая не поверила мне и обманула меня, придали мне скорости."

"Я нагнал ее там, где и ожидал, у модной лавки. Вот только лавка была закрыта, ведь модистка находилась в участке. Пытаясь одновременно отдышаться и успокоиться, я встал за колонной, наблюдая. Вот Анна Викторовна поднялась на крыльцо и постучала в дверь. Никто, разумеется, ей не открыл. Тогда она зашла со стороны окна, попыталась заглянуть.

Мне надоело быть сторонним наблюдателем. Обида на то, что Анна не смогла положиться на меня, а отправилась спасать себя сама, душила меня, и справиться с ней не удавалось.

— Ну и что Вы собирались делать? — холодно спросил я ее, тихо подойдя сзади. — Арестовать модистку?

Анна Викторовна вздрогнула от неожиданности и повернулась ко мне. Лицо ее было по-прежнему отчужденным, и в глазах стояла обида не меньшая, чем моя.

— Я собиралась убедиться, что она там, — сказала она, — и потом сообщить об этом Вам.