Яков. Воспоминания (СИ)

И добавил специально для меня, утешающе: — На Монастырской улице не так много домов.

— Также, как и мужчин с именем Анатоль, — согласился я с ним.

Коробейников быстро вышел, а я снова повернулся к Анне. Она стояла потупившись и, судя по выражению лица, продолжала на меня сердиться. Это было огорчительно. Я надеялся, что после того, как я отправил Антона Андреевича на Монастырскую, Анна Викторовна сменит гнев на милость.

— Вы присаживайтесь, — я чуть тронул ее за рукав шубки.

Анна взглянула на меня, опустилась все-таки на стул и снова потупилась. Я присел напротив нее, посмотрел внимательно. Кажется, она не обижена сейчас. Она… Огорчена? Смущена? Расстроена? Но чем? Ведь несколько минут назад она, казалось, освещала своей радостью весь мир.

— Есть еще кое-что, — сказала Анна Викторовна, не поднимая на меня глаз и внимательно изучая свои перчатки. — В доме Бенциановой объявился дух.

Так. Кажется, я понимаю, что ее так расстраивает. Просто она знает отлично, что к сообщению о духах я отнесусь определенным образом. И заранее огорчается, зная, что я сейчас скажу. И лучше бы мне быть предельно тактичным, потому что с духами или без них, но обижать эту замечательную девушку я не хочу. Но, с другой стороны, а как мне прикажете реагировать на это сообщение? Что она от меня хочет? Чтоб я ей этого духа поймал? Или записал бедолагу в подозреваемые? Как бы не так! Я помню из ее рассказов, что духи не могут причинить вреда живым. Так что мне этот дух совершенно без надобности.

— А вот это точно не по нашей части, — ответил я с максимальной серьезностью, но в то же время стараясь говорить мягко и дружелюбно.

— Да, но это дух покойного сына Бенциановой! — ответила Анна Викторовна. — Того самого, которого двадцать лет назад не стало.

С ее точки зрения, судя по всему, личность духа делала его значимым в моих глазах. А я вот пока так и не понимал, как именно.

— Я слышал. Печальная история, — сказал я ей. — Мальчик попал под лед и заболел воспалением легких. Но это было двадцать лет назад!

— Но Бенцианова-то верит, — сказала взволнованно Анна, — что Петруша ее может вернуться!

— Ее можно понять, — пожал я плечами.

— Она что-то скрывает! — понизив голос для пущей значительности, произнесла Анна Викторовна. — Это что-то связано с этим духом!

Все равно не понимаю! Я вижу, что она волнуется, что считает эту информацию очень важной. Но никак не могу взять в толк, чем она для меня-то важна!

— Боюсь, это не в моей власти, — сказал я вежливо, — допрашивать Бенцианову о ее отношениях с миром духов. Это ведь по Вашей части, не правда ли?

От одной мысли о подобном допросе меня ужас охватывал.