Яков. Воспоминания (СИ)

 — Посмотрите, что я нашел.

Он подал мне серебряную пепельницу с остатками пепла в ней. Тщательно растертого пепла. Адвокат Миронов знал толк в уничтожении улик.

— К сожалению, — взглянув на остатки письма сказал Петр Миронов, — Виктор Иванович не оставил нам шанса это прочесть.

Я напряженно думал. Миронов рассказывал, что все офицеры его полка были из этой губернии. Значит, Садковский тоже местный. Куда же он мог отправиться? Где в Затонске положено стреляться, хотел бы я знать?

Анна Викторовна судорожно вздохнула. В ее глазах стояли слезы. И эти ее глаза, полные слез и смотрящие на меня с надеждой, вдруг напомнили мне: «Все окончится там, где началось». Факты мгновенно сложились в единое целое.

Я резко поднялся:

— Я знаю, где они! — и кивнул Коробейникову: — Поехали!

— Я с Вами, — побежала следом Анна Викторовна.

Бог с ней, пусть едет. Я прослежу, чтобы она не подвергалась опасности. А с ней мне будет куда проще убедить Виктора Миронова отказаться от дуэли. Если мы застанем его в живых, конечно.

Ехать пришлось долго, и, когда мы прибыли на место, уже рассвело.

Мы успели вовремя. Опоздай мы еще немного, и вряд ли застали бы Виктора Ивановича в живых."

"Они дрались на саблях и дрались безжалостно, насмерть. Но Миронову приходилось трудно. В своем слепом желании свести счеты, Садковский пренебрег тем обстоятельством, что его противник был ранен. А может, он просто торопился окончить начатое, понимая, что еще день, и я все равно до него доберусь.

Когда мы подъехали, Виктор Миронов уже держал саблю в левой руке, а правая была в крови. Видимо, открылась рана от пули. Он прекрасно владел обеими руками (вот никогда бы не подумал, что господин адвокат такой отличный фехтовальщик), но боль и потеря крови уже делали свое дело. Миронов больше защищался, чем нападал. И видно было, что он теряет силы. Что еще несколько минут, всего лишь одна ошибка…

Я на ходу спрыгнул с повозки и выстрелил в воздух:

— Садковский, бросьте саблю! Сопротивление бесполезно!

Городовые, ссыпавшиеся с повозки следом за мной, скрутили Садковского.

Рыдающая Анна оттаскивала Виктора Ивановича.

— Дайте нам закончить! — кричал он, пытаясь оттолкнуть дочь.

— Дайте закончить! — рычал Садковский, бившийся в руках городовых.

— Что за ребячество, Виктор Иванович, — попытался я урезонить Миронова.

— Папа! Пожалуйста! Я прошу тебя! — в голос рыдала Анна, повисая на шее у отца.

Неохотно он сдался. Воткнул саблю землю, обнял рыдающую дочь. Затих и Садковский. Я обратился к нему:

— Вы признаете, что убили Набокина, Ишутина и Дубова?

— Да-да, признаю, убил, — он тяжело дышал после драки. — Они ведь раньше должны были умереть. В бою!

— Это Вы на каторге пришли к таким воззрениям? — уточнил я.

— Да нет, раньше! — ответил он с вызовом.