Яков. Воспоминания (СИ)

Я сунул ему записку, чтобы не тратить время на объяснения, и вскочил в пролетку, слава Богу, оказавшуюся у крыльца:

— Гони! Что есть мочи!

Коробейников, видимо, успевший прочесть записку и потому бледный, как смерть, едва успел впрыгнуть на подножку.

Мы летели по Затонску, расчищая себе дорогу свистками и криками. Прохожие очумело шарахались от нас по сторонам дороги. Куры, гуси и собаки уворачивались от копыт лошадей.

Мы увидели Садковского, уже подъезжая к месту. Он уходил по крышам с пистолетом в руке, оглядываясь. На ходу я приказал Коробейникову и сбежавшимся на шум городовым окружить квартал и бросился внутрь дома. Без меня поймают. А не поймают — плевать. Я сам его поймаю! Достану, никуда не денется. И если с ней что-то случилось, я зубами его загрызу! Лично!

На одном дыхании, перепрыгивая через три ступеньки, я взлетел на второй этаж и вбежал в комнаты. Анна выбежала мне навстречу. Бледная, испуганная. И совершенно невредимая. Мне хотелось ее обнять немедленно и никогда больше не отпускать! Мне хотелось ее отшлепать, чтобы не смела больше так пугать меня, не смела рисковать собой!

— Вы как здесь оказались?! — проорал я ей. — Как Вы здесь оказались?!

— Я… — растерянно пролепетала Анна, перепуганная моим гневом, похоже, куда больше, чем Садковским. — Привели меня…

В следующую секунду она сообразила, что злить меня рассказами об указывающих дорогу духах, когда я и так в ярости, вовсе не ко времени. И ответила четко и ясно, явно собрав всю свою смелость:

— Догадалась я, что Садковский здесь. И хотела задержать его до Вашего прихода."

"— Что за безрассудство, Анна Викторовна! — мне все еще не удавалось прийти в себя после испытанного страха, поэтому я говорил резче, чем это, возможно, требовалось: — Слава Богу, что Вы живы!

И я отвернулся к окну, пытаясь взять себя в руки.

— Яков Платоныч! — обратилась Анна к моей спине. — Я ничем не рисковала! Садковский убивает только своих сослуживцев. У отца с ним была ссора. И тот вызвал отца на дуэль.

Я повернулся к ней. Я уже овладел собой и был способен продолжать разговор:

— Вот как? — эти ее слова многое проясняли для меня. — Вы были правы, Садковский жив, но все это время находился на каторге. По приговору военного трибунала.

— Вот так история! — высунулась из своей комнаты подслушивавшая нас барышня Лиза, с которой я познакомился ранее, еще после убийства Ишутина. — Это еще заковыристее, чем приключения монашки Агриппины и графа Пуанссона!

— Вы почему не сообщили, что он у вас? — нашел я новый объект для моего не выплеснутого до конца гнева.

— Так я ж его и не признала, — растерянно ответила Лиза, — да и не отпускал он меня, пока вот барышня не пришли!

И она указала на стоящую рядом Анну, для пущей ясности.