Последний натиск на восток ч. 2 (СИ)

Надо крепость в осаду взять большим отрядом, а войско дальше двинуть.

— И кто тут останется? — хмуро спросил Ротари. — Кто тот счастливец, кому Солеград ворота откроет?

— Хм… — задумались герцоги. Тут не верил никто и никому. Взять город и утаить добычу! Да такое тут каждый готов сделать. Было бы чего утаивать.

— Каждый герцог пусть по сотне оставит, — разрешил сомнения король. — Я же оставлю своего графа, он командовать будет.

— Да будет так! — решили герцоги. — Завтра и выходим.

Оллон, граф из Павии, остался под Солеградом, держать осаду. Еды у него было на два месяца, сам король из своих припасов отдал. Армия по пути харчеваться будет. Главные беды в осаде — это скука и дурная вода. И если со скукой хоть как-то можно справиться, занимая воинов бессмысленными на первый взгляд занятиями, то с дурной водой все было намного хуже. Загаженный лагерь очень быстро превращался в рассадник болезней, а кровавый понос убивал больше, чем честное железо. Эти места с точки зрения воды были сущим раем. Это ведь Альпы, а не южная Италия. Чистейшая речушка, что текла у самой крепости, была холодной до того, что ломило зубы. На каменистых перекатах баловала форель, в мгновение ока съедающая какого-нибудь жучка, неосмотрительно упавшего с соседней ветви. Умелые воины, жившие на южных предгорьях Альп, занялись рыбалкой. Этот промысел был знаком им с детства. Вечером у этих счастливцев кипела наваристая уха с крупой и душистыми травами, вызывая потоки слюны у остальных. Впрочем, эту рыбу можно было обмазать глиной и запечь в углях. Это было еще лучше. Что это? Река? Кто это орет у реки?

Оллон резко встал и быстро пошел туда же, куда и многие воины. Душераздирающий крик пробирал до самых костей. Да, крик шел от реки, а точнее, от тропки, что шла к тому месту, где обычно набирали воду. Оно было немного выше по течению, чем сам лагерь.

— Да что тут такое случилось? Дай дорогу! — граф растолкал воинов и подошел к воину из Павии, нога которого провалилась в землю по колено. Оллон знал его, и сейчас на нем лица не было. Воин был бледен, как полотно.

— Провалился вот, ваша милость, — словно извиняясь, сказали товарищи бедолаги.

— Так вытащите его, — с недоумением посмотрел на них Оллон.

— Пробовали, орет, — еще менее понятно ответили воины.

— Эй, чего случилось-то? — спросил граф у несчастного.

— Нога! Огнем горит! Словно зверь какой куснул и зубами держит, — с мукой в глазах ответил воин. — Как начинаю ногу назад тянуть, еще хуже становится.

— Раскопать! — скомандовал Оллон. — Посмотрим, что там.

Через четверть часа, когда ногу освободили, Оллона чуть не затошнило.