Последний натиск на восток ч. 2 (СИ)

Они уже пробовали подплыть на плотах со стороны реки, но их расстреляли с башен совершенно издевательским образом. Воины, которые видели, как лопающиеся от сытости горожане с довольным видом прогуливаются по стенам и показывают им голые задницы, медленно зверели. Но им ничего не оставалось делать, только ждать и думать, как перекрыть поставки еды. Без этого город с тысячами обывателей очень скоро начнет умирать от голода. И сегодня вот опять везут съестное. Но это оказалась совсем не еда…

— Святой Мартин, помилуй нас! — вопль раздался с ближнего к крепости конца лагеря.

— В бога… душу… мать! Разрази меня гром!

— Проклятье! — крики раздавались все ближе, и они сопровождались какими-то глухими ударами.

— Пойди, посмотри! — кивнул Дагоберт слуге и тот понятливо кивнул, выскочив наружу. Он вернулся совсем скоро. Глухие удары и вопли только усиливались.

— Там! — тыкал рукой слуга. — Там! Венды!

— Да что венды? — начал злиться король.

— Там венды головами со стен бросаются, ваше величество! — прошлепал белыми от ужаса губами слуга.

— Как бросаются? Какими еще головами? — выпучил глаза король.

— Со стен бросаются. Камнемет у них… — путано пояснил слуга. — А головы это воинов наших, государь. У них ведь затылки бритые, бороды и хвосты на макушках. Их ни с кем не перепутать. Не иначе, герцога Бобона воины, больше-то и некому.

— Почему Бобона? — нахмурился король.

— Так его голова первой прилетела, ваше величество, — боязливо ответил слуга.- У него шрам на щеке приметный, на звезду похож, я его сразу узнал. А если бы шрама не было, не узнал бы. Она, голова, то есть, в лепешку вся… Страх-то какой! Не привели господи!

— Герцогов позови, — сжал скулы король. — Скажи, я их к закату на совет жду.

— Там вот еще что, ваше величество… — все так же несмело сказал слуга. — Тела по реке плывут, много… Каждый день плывут. От самых гор, где лангобарды стоят. Их это тела, по одеже видно, и они тоже без голов все. Воины злятся, государь. Говорят, неправильная это какая-то война. Ни битвы славной, ни добычи, ни баб, ни даже еды. Опасаюсь я, как бы до бунта дело не дошло.

— Ничего, я найду, чем их занять, — криво усмехнулся Дагоберт. — Хотите битвы, ну так будет вам битва. И что-то мне кажется, что это мы сами в осаде сидим, а вовсе не венды. И теперь понятно, почему это со мной князек Само встречаться не хочет. Его в городе просто нет. И вот еще что, ромея того ко мне приведи. Скажи ему, что пора жалование отрабатывать.

Дагоберт раздраженно ходил по своему шатру, а его губы шевелились. Он любил иногда поговорить сам с собой, изрядно пугая прислугу этой своей привычкой. Он шептал.