Царь нигилистов 5 (СИ)

— Но не на уровне всеобщей истории, — ответил Саша по-русски.

— Хорошо, — согласился по-немецки Гримм, — я вижу, что это преждевременно.

Саша понял, что отбился, однако вмешался Володька, которому тоже читали географию и историю на языке Гейне и Фейербаха:

— Август Фёдорович, я тоже плохо знаю немецкий!

— Не настолько, — отрезал Гримм.

— Мне говорили, что вы строите свою систему обучения «снизу», Август Фёдорович? — спросил Саша.

Гримм кивнул, выслушав перевод Гогеля.

— Правильно ли я понимаю, что это значит, что вы исходите из наклонностей, характеров и способностей учеников?

— Да, конечно, — ответил Гримм по-немецки, — и это тоже."

"— Я вам чрезвычайно благодарен, что вы всё-таки освободили меня от немецкого чтения, учитывая мои скромные знания, — сказал Саша, — однако у меня есть свои представления о том, что мне нужно. Я уже давно добиваюсь права самостоятельно составить для себя учебную программу, но пока почти не нахожу понимания. Но, учитывая ваши педагогические идеи, очень надеюсь найти его у вас.

Брови Гримма поползли вверх.

— Да, мне передавали про химию, — сказал он.

— Папа не против, — заметил Саша.

— Хорошо, — кивнул Гримм. — Я всегда считал крайне важными естественные науки.

— Значит, я в вас не ошибся, — сказал Саша. — Ещё мне нужен обзорный курс медицины. Думаю, с Пироговым я договорюсь. Мне нужны только окна в расписании.

— Я сам начинал с медицины, — заметил Гримм. — Но вряд ли это нужно великому князю.

— Это нужно мне, — сказал Саша. — Я не собираюсь становиться врачом, но мне необходимо знать современное состояние науки. Некоторые труды Николая Ивановича я читал, но это узкий сегмент — только военная хирургия.

— Я обдумаю, — сказал Гримм.

Достал записную книжку и что-то в неё записал. Саша очень надеялся, что про химию и медицину.

— Ещё математический анализ, — добавил Саша, — поскольку школьную математику я сдал.

Собственно, матан был нужен для того, чтобы поближе познакомиться с Остроградским и через него найти хорошего математика для расчета всяких штук вроде профиля крыла, если сам пожилой академик за это не возьмётся.

Правда, Саша побаивался, как бы с матаном ему не навязали линейную алгебру, ибо одни воспоминания о расчетах матриц вызывали у него оторопь.

Гримм записал и добавил по-немецки:

— Думаю, это возможно.

— И, наконец, право, — сказал Саша. — Я много читал на эту тему, но мне бы хотелось привести знания в систему.

— Мы поищем достойного преподавателя, — пообещал Гримм.

— И ни одного военного предмета! — заметил Гогель по-немецки.

Володька хмыкнул.

— Военные предметы мне и так навяжут, — заметил Саша. — Без всякого желания с моей стороны. Ну, что ж поделаешь, если теорема Вейерштрасса мне интереснее устава сухопутных войск.