Правила Барби (СИ)

И оно словно цепями сковало все мое тело. И дело было в одном единственном и сокровенном, на что мне никогда не было плевать, как бы я ни старался убедить себя в обратном, и я вовсе не о компании.

Время шло, а я так и стоял, чувствуя запах деревянной двери, книг и аромат вишневых карамелек, что было сущим бредом моего больного воображения, ведь Ее не было в этом доме уже четыре года. А значит, здесь не могло пахнуть Ею. Я тронулся, напрочь, потерял весь свой разум.

– Она ни за что не согласится быть со мной, – тихо сказал я, пытаясь отыскать в том, что когда-то было моим сердцем остатки чести отказать Эвансу, ведь он предлагал мне Ее в обмен на мой голос на следующем заседании совета, когда Джонсон и его шестерки попытаются убрать его. Но как бы я ни старался, не мог найти веских причин, почему бы я был против, только уверенные «за». – Ты не сможешь ее заставить. Проще заставить солнце перегореть, чем твою дочь сделать то, что она не желает делать.

Я обреченно взглянул на него и заметил жуткую самоуверенную улыбку, она так и кричала: «Я вижу тебя насквозь, Джефри, я знаю, что ты одержим Ею, и даже после разбитого сердца не сможешь отказаться от возможности получить Ее себе».

– Предоставь это мне. Она будет с тобой и более того, она сама попросит тебя об этом, – заверил Эванс.

Было просто говорить себе, что меня волнует компания, будто мне хочется спасти ее от краха, сохранить наследие, и поэтому я согласился на предложение Эванса. Но это была ложь. Я лгал сам себе, ведь думал, что таким образом спасу то, что осталось от моего сердца – не позволю Барбаре пройтись своими туфлями на высоких каблуках по пепелищу, которое она оставила после себя.

Я так отчаялся, что готов был выменять ее словно какую-то вещь. Потому что все эти пять лет любовь к ней не стихала, мне удавалось держать ее за закрытыми дверьми, но подобно сотням воздушных розовых шаров, временами она вырывалась и сносила эту дверь с петель, вынуждая меня ставить новую и новую и новую. Пока не осталось даже дверного проема. Ведь удерживать это было просто невозможно.

Но увидев ее спустя год, и столкнувшись с ее ненавистью, я забыл, почему вообще пошел на это. Забыл, что в тот самый момент, когда Эванс пообещал мне ее, я хотел не оттолкнуть ее, а искупить свою вину и показать ей, что она может больше не бежать из этого города, она может больше не бежать от меня. Но я позволил ненависти и старым обидам управлять мной. Я разозлился на нее. Она ведь переспала с моим братом, она изменила мне, когда не прошло и суток после нашей ссоры.

Я идиот, я чертов идиот! О какой такой мести я думал, если первым извалялся в этой грязи, а заодно извалял и ее? Конечно, я все еще злился, что она изменила мне с Мейсоном, хотя точки между нами так и не были расставлены.