Александра (СИ)

Вот только я бы не удивилась, что под рясами у них имеется бронь. Тут же были и четверо моих палатинов.

— Вы, — обратился к ним Митрополит, — возвращайтесь в Корпус.

— Никак не можно, Владыко. По инструкции мы обязаны… — Божен договорить не успел.

— Чтооо? — Митрополит, похоже стал выходить из себя. — Я сказал возвращаться! Быстрее! — Все четверо моих гвардейцев шарахнулись от него в сторону. Всё верно, посох у Владыки очень серьёзный. Если он им причастит, мало не покажется. Иноки стали оттеснять моих палатинов от нас.

— Божен, езжайте в Корпус. — Велела им. Хотела уже залезть в карету, как появился Василий. Видно было, что он спешил.

— Владыко, ты куда её?

— Туда, где ей никто не помешает молится и каяться. В монастырь. Посидит в келье три дня, на воде и хлебе.

— Я же просил тебя. Она не виновата.

— Виновата. И не говори мне ничего. Если сам сдержаться не можешь, то хоть её не трогай.

— Я против. — Василий насупился зло. Я смотрела на него умоляюще. Давай хороший мой, не надо меня в монастырь, даже на три дня.

— То не в твоей власти, Государь. То дела Церкви. И ты не можешь вмешиваться в них.

Василий смотрел на меня с болью в глазах. А я на него. Он качнулся ко мне, но Митрополит опустил перед ним свой посох, как шлагбаум.

— Александра, иди в возок. — Сказал вредный старик.

Взглянув на любимого ещё раз, залезла в карету. Рядом устроился Митрополит. Меня отвезли в Зачатьевский женский монастырь. Там Владыку уже встречала настоятельница монастыря игуменья Евпраксия. Тут же увидела в стороне кучкующихся монахинь. Они смотрели с любопытством.

— Игуменья Евпраксия. Вот привёз тебе деву. Царевну Византийскую Александру Комнину. Ты слышала о ней?

— Слышала, Владыко. Кто же не слышал про неё?!

— Скоро на её чело оденут царский венец Ливонии. Но сейчас три дня и три ночи, она будет молится. Епитимью наложил я на неё. Переоденьте её. Ибо не гоже в такой одежде пребывать в женском монастыре. Оденьте её в рубаху. Отведите её в келью. И никто не должен приходить к ней, кроме тебя матушка игуменья. Держать её все три дня и три ночи на хлебе и воде. — Он посмотрел на меня. — Иди, дщерь наша.

— Пойдём, дочка. — Сказала мне игуменья, женщина лет 50 или немного старше. Молча прошла за ней. Меня завели в помещение. Там я разделась до нижнего белья. Игуменья и ещё две монахини посмотрели на мои трусики и лифчик.

— Это я не буду снимать. — Сразу сказала им. Игуменья кивнула мне. На меня одели рубаху до щиколоток и всё. Как была босиком, так и прошла в келью, куда меня привели. Оглядев её, поняла, что попала как кур в ощип. Маленькая. Прямоугольной формы. Имелся лежак и что-то типа небольшого столика. На него поставили свечку, но не зажигали.