Александра (СИ)

Как известно Андрей Боголюбский, после смерти отца своего Юрия Володимировича, отослал двух своих младших братьев Василька и Мстислава в Византию, где их приняли благосклонно. Больше о них ничего не известно. Получается, что эти две девы потомки либо Василька, либо Мстислава. И перстень, именно тогда он пропал. По преданиям его увезла с собой вторая жена Юрия Долгорукова, мать Василька и Мстислава в Византию. Тогда всё сходиться. Нашлась ещё одна ветвь рода Мономаха.

Я смотрела в глаза Великому Князю. Его взгляд был словно острый клинок. У меня мурашки побежали по спине. Вот, чёрт! Если он, не дай бог решит, что мы можем, вернее наши с Еленой дети, представлять хоть какую-то угрозу его прав на трон или его детей, от нас мокрого места не останется. Ну, Санька довралась до цугундера! Ладно, сделаем ход конем! Я спокойно сняла печатку со своего пальца. Василий, митрополит и все остальные внимательно следили за мной. Зажав перстень в кулачке, я протянула его Василию. Разжала ладонь.

— Великий Государь, этот перстень всегда передавался от отца сыну. Если сыновей было несколько, то старшему. У нас не осталось мужчин. И получается, что ты старший из мужчин. Поэтому он должен и по праву принадлежит тебе. Возьми его, прошу тебя со всем смирением и надеждой."

"Наступила тишина. Митрополит, стоя рядом с государём и опираясь на посох, улыбнулся мне и кивнул. Правильно всё сделала дщерь наша, читалось в его взгляде. Сам Василий внимательно продолжал смотреть мне в глаза, на перстень внимания не обращал. Вот он чуть склонил голову на бок, в его бороде скользнула улыбка. Он протянул руку и я положила ему в ладонь перстень. Взяв его, стал рассматривать. Хмыкнул. Опять посмотрел на меня.

— Значит Рюриковны, из Мономашичей. Так… Царевна?

Я готова была закричать от радости. Но сдержалась. Слово сказано, теперь никто не посмеет оспаривать наше с Ленкой высокое положение. Конечно, впереди ещё будут горки и качели, но начало положено. Я услышала, как облегчённо выдохнул Фёдор Мстиславович. Митрополит улыбнулся шире.

Василий, налюбовавшись серебряной печаткой передал её подскочившему дьяку.

— Унеси в мою опочивальню. — Велел он. Опять смотрел на меня. Потом снял перстень у себя с пальца с большим изумрудом. Протянул мне.

— Возьми Александра в обмен. Ибо не гоже мне, государю забирать что-то у поданных моих, да ещё у девы прекрасной, не отдариваясь взамен.

— Гоже ли это, Великий Государь? — Спросила я на всякий случай.

— Гоже, гоже. Бери. Тот перстень пращура нашего намного ценнее этого. Поверь.

Я взяла, надела его на средний палец взамен отданного. Он был мне большеватый, но ничего.