Александра (СИ)

Он был поборником полного абсолютизма, чтобы власть государя ничем не ограничивалась. Он не смотрел на древность рода, на заслуги перед короной, даже на родственную кровь и мог отправить в руки палача любого, кто посмел бы возражать ему. Его сын, Иван Четвертый, прозванный Грозным, в полной мере воспринял от своего отца эти черты характера. За то короткое время, что я видела его, пока он шёл к трону, поняла, с Василием такое, как наглость — втрое счастье не прокатит. Здесь надо было действовать тонко, пройтись по краю.

Когда Василий подошёл к трону, все, кто находился в зале, согнулись в низком поклоне.

— Делай реверанс, присядь и опусти голову. — Успела шепнуть я Елене. Сама чуть приподняла спереди подол платья, присела и опустила голову в знак покорности. В таком положении мы находились некоторое время. Великий Князь сел на трон. Некоторое время молчал. В зале стояла тишина. Наверняка он рассматривал нас с Еленой.

— Боярин Вяземский, Фёдор сын Мстислава. Это и есть те две девы, что назвались царевнами Трапезундскими и Византийскими? — Наконец, проговорил он.

— Истинно так, Великий государь. — Ответил боярин.

— Посмотрите на меня. — Велел князь.

Мы с Еленой выпрямились. Я смотрела на правителя Руси. Некоторое время мы глядели друг другу в глаза. Я постаралась сделать взгляд отрешённым.

— Правда ли это, девы? — Спросил он не отводя от меня взгляда. — А если лжа? Знаете, что с вами будет?

— Знаем, Великий государь. К самозванцам во все времена отношение одно, плаха и топор палача ибо воры они. — Ответила ему спокойно. Да я волновалась, но в какой-то момент у меня наступило какое-то космическое спокойствие.

— Как я понимаю, ты старшая из вас двоих? Александра?

— Всё верно, Великий Государь.

— Значит вы из Великих Комниных?

— Да. Мы последние из этого древнего рода. Никого больше не осталось.

— А я слышал остался один. В Кахетии он, сын последнего императора Трапезунда. Георгий."

"— Разве может этот выродок считаться Комниным, Великий Государь? — Задала я вопрос Василию. Он удивлённо посмотрел на меня. Я продолжила. — Он когда-то был Комниным, но недаром говорят, в семье не без урода. Я не хочу называть его по имени, ибо проклят он своей матерью, Еленой Кантакузиной, как дегенерат и предатель. Ради сохранения своей никчёмной жизни он отринул истинную веру в Иисуса нашего Христа, принял ислам. А потом спустя время предал и своего султана и свою новую веру. Он проклят и вычеркнут из списков Комниных. Сейчас он всего лишь безродный изгой. Мой прадед император Давид и его остальные сыновья, в том числе и наш с Еленой дед, на предложение султана османов принять ислам и тем самым спасти свои жизни ответили отказом. За это их казнили, распяв на кресте.