Ритуал (СИ)

 — Откажемся…откажемся…откажемся…

И несколько матрон словно ждали чего — то, с трудом скрывая, тщательно контролируя эмоции, но это ожидание выплескивалось наружу и просто заливало комнату резким запахом зеленых яблок — так для меня пахла надежда, и кисловатым запахом страха — много страха, тревоги и почти паники излучали Хейли…

— Использовать Наследника…

У меня кружилась голова и всё расплывалось перед глазами — зрение резко село, заболела спина, колено, старые, скрюченные ревматизмом пальцы, которым уже не помогали целительские плетения, голова, и всё внутри, как будто я нарушила не одну, не две, а все клятвы разом… псакова эмпатия… все старые кошелки болеют и одной ногой за гранью…

Я шмыгнула носом, что-то теплое текло по подбородку, прикусила губу и вместо того, чтобы поднять и укрепить щиты — раскрылась полностью, сняв защиту. Моя маленькая стена, которая и так не выдерживала столько уровней и пластов информации, рассыпалась в прах … эмоции, мысли и чувства, щедро перемешанные с болью хлынули в голову, накрыв волной.

— Дочь проклятого Блау…

Задребезжали дорогие фарфоровые пиалы из редкой глины с голубоватым отливом.

— Никто не берёт, оставляют в Клане…

Задрожали и поднялись вверх тарелки, стулья, торшеры и даже одна из маленьких табуреточек для ног, обтянутая дорогой парчовой тканью, зависла как раз напротив меня.

Основной купол защиты дома обычно внешний, ведь никому и в голову обычно не приходит, что нападать могут изнутри. Или что у одного из взрослых гостей приема может случиться детский всплеск.

Стекла вылетели первыми.

Осколки окон на мгновение зависли в воздухе, зазвенев на самой высокой ноте, а потом рванули внутрь смертоносным серебристым дождем. Стеклянное крошево, маленькими кинжалами вспарывало подушки, обивки, портьеры, в воздухе кружились белоснежные перья, хлопок из обивки и обрывки лент, на которые располосовало портьеры. За первой волной тут же пришла вторая — старухи были щедры на эмоции, не давая костру внутри погаснуть.

Дом тряхнуло второй раз, почти от самого основания — тахта подо мной заходила ходуном, картины и репродукции падали со стен, ширмы летели на пол, слуги, не защищенные куполами, прикрывались подносами, отползая в, казавшиеся безопасными, углы. Вспыхнули в последний раз и погасли светильники. И… всё стихло.

Защитные купола почтенных сир переливались серебристыми радугами в темноте, перекрывая друг друга, накладывались слоями, создавая поистине великолепное зрелище. Через открытые окна потянуло холодом и запахом свежего снега. Звуки улиц, праздника и гомона толпы наполнили дом — неслись веселые мелодии песен, кто-то играл на цитре, вдалеке трубил общий сбор легионерский горн.

Внутри было пусто и звонко. И хорошо.