Ритуал (СИ)

Перед глазами потемнело, пиала дрогнула в руках, остатки чая — с глоток, выплеснулись на белоснежную мирийскую скатерть.

Я задохнулась. Слишком много было эмоций, слишком разными они были, и слишком острыми.

Аю ненавидела. Ненависть была застаревшей, немного запекшейся по краям, когда слишком долго варится в котле мыслей, с отчетливым душком. Ещё там была жалость ко мне — совсем не много, и предвкушение скорого триумфа.

Бабуля Тира скучала. Пресыщенная настолько, что всё вокруг казалось ей сном наяву — одни и те же лица, одни и те же разговоры, одни и те же дрязги. Толика любопытства в в сторону магистра и много сочного неодобрения — в мою. Если бы я мечтала о Канторе — мне отчетливо дали понять, что ничего не светит.

Почти одинаковые сиры Хейли в количестве двух штук — боялись. Боялись так, что у меня перехватывало горло от чужих эмоций. Ещё чуть-чуть и у них будет истерика. Боятся — чего? Заклинателей? Флейты? Их заставили? Лично ко мне эти старые женщины не испытывали ничего. Вообще. Только бесконечная усталость и выматывающий душу страх, который выжигает все остальные чувства внутри, не оставляя ничего. Одна из них должна быть бабушкой Анастаса. Неужели ей не жаль внука? Или она пропустила турнир и не видела, как Хейли стоял на коленях?

Леди Тир с площади сожалела, тревожилась за меня, и единственная была настроена благожелательно.

Остальные тетки точно оправдывали определение, которое дал им Райдо — змеи, настоящий клубок змей, все ненавидят и подсиживают всех… но не меня. Я настолько мала и ничтожна в их понимании, что просто недостойна внимания, точнее, ни одной из старух даже не пришло в голову, что можно обратить отдельное внимание на объект. Зачем?

Именно так я себя ощущала со стороны. Скорее — стул. Стол — дороже и скатерть на нём отделана мирийским кружевом, поэтому ценен, а я… пока под вопросом.

— Переход… недавно светлая…

— Я в её годы…., — летело со всех сторон на староимперском.

Горло перехватило. Слишком много всего. Все думали одно, говорили второе, чувствовали третье.

— Не пойдёт, — звучали отрывистые рубленые фразы на мертвом языке. — Мужчины больше подходят для ритуалов, — шла следом певучая мысль на имперском. — Порченая кровь, твари, жаль, что нельзя убить всех, — всплывало сожаление с легким запахом сандала.

— Третий круг не подойдёт…

— Откажемся, — кто-то думал с отчаянной надеждой. — Откажемся, это — повод, девчонка не справится…, — и так много было надежды на отказ от ритуала, что это чувство, казалось, заполнило и осветило всю гостиную, сияя на весь Керн.