Штуцер и тесак

 – Там только и спасения было: найти дом, укрыться в нем и отстреливаться от противника. Без пушек такую крепость не взять, а артиллерии у поляков нет.

– Принимая бой здесь, мы подвергаем опасности женщин, – неуверенно сказал Спешнев.

– Наталья Никитична и Аграфена Юрьевна покинут дом этой ночью вместе с дворней. Укроются где-нибудь. Незачем им находится под огнем.

– Это с чего ты стал распоряжаться в моем доме? – возмутилась графиня.

– Потому что хочу, чтобы вы жили, – отрезал я. – Негоже женщинам умирать под пулями. Да и нам, защитникам, на душе легче, когда вас нет за спиной.

– Мама! – воскликнула графинюшка.

– Ладно, – вздохнула помещица. – Будь по-твоему. Я-то смерти не боюсь – старая уже, да вот Грушу жалко. Худо ей придется без меня. Готовь свою диспозицию, лекарь, вижу, что разумеешь. Пойдем, дочка! Собраться нужно. Прошка, Яков, за мной! Егор и Ефим, остаетесь. Помогайте офицерам!

– В карете обложитесь подушками, – посоветовал я. – У вас спина больная, беречь нужно.

Графиня пристально посмотрела на меня, затем вдруг подошла, обхватила голову ладонями и поцеловала в лоб. После чего проделала тоже со Спешневым, заставив того смутиться. Я бы предпочел подобный жест от Груши, но выбрать мне не дали.

– Егор, Ефим! – велела графиня, обернувшись к инвалидам и указав на нас. – Слушать их, как меня!

– Сделаем, матушка! – поклонились ветераны.

– Ну, что, – сказал штабс-капитан, после того, как дамы и лакеи ушли. – Начинаем готовиться. Егор, отправляйся в деревню и подымай егерей. Но прежде разбуди фельдфебеля – он где-то в доме спит, и пришли к нам. Передай егерям: ранцы не брать, только лядунки с патронами.

– А пойдут? – засомневался Спешнев.

– Микитку им покажу, – сказал Егор. – Схожу за мальцом и вынесу его к усадьбе. Пусть глянут, чего их детей ждет. Пойдут, ваше благородие, не сумлевайтесь.

– Только в поле со своими ослопами не лезьте, – посоветовал я. – Поляки вырубят, как капусту.

– Не боись, лекарь! – хмыкнул отставной унтер. – Понятие имеем. Не менее твоего воевал, как бы не более.

Он напялил колпак на голову, взял фузею и вышел.

– А я заряды подготовлю, – сказал Ефим и заковылял следом.

– Ну, что, Платон Сергеевич, – вздохнул Спешнев. – Угодили мы с вами, как кур в ощип. Отдохнули, значит, лошадьми и провиантом разжились. Эх!..

Я взял со стола трубку – их, как и шкатулку с табаком забыли унести, набил чашку и раскурил от снятой с канделябра свечи. Ядреный табачный дым продрал горло и привел скачущие мысли в порядок. Курение гадость, конечно, но иногда помогает.

– Ничего, Семен Павлович! – сказал, вернув свечку на место. – Прорвемся!

С опушки усадьба выглядела покинутой: ворота закрыты, вокруг ни души – ни людей, ни животных.