Последний штрих к портрету

– А у тебя там кто-то есть, в Москве?

– Да, бабушкина сестра и ее семья, они меня ждут.

– Тогда поезжай, Аглая, что тебе тут одной делать?"

"– Мы должны были улететь еще двадцать седьмого июня, – тихо сказала Глаша. – У нас билеты на самолет были куплены, только теперь они пропали, а на новые у меня денег нет. У меня вообще ничего нет, только то, что на мне было надето в день выпускного, да еще паспорт с аттестатом, потому что они у меня с собой были. Все остальное сгорело. А драгоценности мамины, которые в сейфе лежали и уцелели бы при пожаре, пропали. Вы же знаете, что их украли перед тем, как их всех убить.

Говоря это, Глаша не плакала, потому что ей казалось, что она вообще разучилась плакать. Сухие глаза чесались, горло сводило, горели легкие, которым не хватало воздуха, жгло в носу, а вот слез не было. Совсем, ни капельки.

Обычную одежду – юбку, кофточку, плащ и туфли без каблука ей быстро смастерили в театральной костюмерной, в память о маме. Кормили ее эти дни мама Нюрки и Иринки, у которых Глаша по очереди ночевала. Но полет в Москву в таких условиях выглядел совершенно невозможным, несбыточным.

– Положим, билет на самолет мы тебе купим, – сердито сказал ее собеседник. – И денег на первое время дадим, ты уж нас совсем бездушными-то не считай.

– Сергей Афанасьевич, а если я не хочу уезжать?

Отцов начальник с удивлением посмотрел на нее.

– Если решишь остаться, помогу тебе на работу устроиться, жилье какое-нибудь придумаю. Но, Аглая, ты хорошенько подумай, крепко. То, что у нас места суровые, ты и без меня знаешь, чай, родилась и выросла здесь. Если есть возможность в столицу перебраться, то используй ее. Тем более что, говоришь, родственники у тебя там.

То же самое, только гораздо более решительно, высказала и Иринка.

– Здесь у тебя никого нет. Пойми это, наконец. Здесь никто не будет о тебе заботиться и подстилать соломку под твоими ногами. Ты привыкла, что твой отец решал все твои проблемы, но сейчас ты одна. Совсем одна. Глаша, нам надо ехать в Москву и поступать учиться. Ты будешь жить у тетки, я в общежитии, но мы будем вместе, будем держаться друг за друга, и это очень важно, понимаешь? Все, что было здесь, стерто, погибло в огне, превратилось в пепел. Но впереди новая жизнь, и только от тебя зависит, какой она будет.

– Сергей Афанасьевич обещал купить билеты на самолет, – тихо сказала Глаша. – Надо дождаться девятого дня и можно лететь.

– Какой же ты еще ребенок, – Иринка смотрела не осуждающе, нет. Жалостливо. – Вот как я могу оставить тебя одну, если ты самых простых вещей не разумеешь?

– Каких вещей?

– Твой Сергей Афанасьевич, разумеется, купит тебе билет на самолет. Тебе! Понимаешь. Мне он никакого билета покупать не будет. А своих денег у меня нет.