Штрафник из танковой роты

Понял?

Механик поглядел на меня с молчаливой ненавистью. Механики почти всегда были старше нас. И этот мужичок, лет двадцати восьми, наверняка женатый, имевший детей, считал, что я тяну его на верную смерть от безысходности. Я плевал на его ненависть и плевал на бестолкового командира роты. Механик был мне действительно нужен, чтобы хоть крутить на месте обездвиженный танк. Дать возможность мне сделать несколько выстрелов и не стать мишенью и сгореть от первого снаряда в борт.

— А мне где встать? — спросил бледный командир взвода, мой бывший начальник, мальчик, не старше девятнадцати.

— Вон там, за бугорком. И меняй позицию, не стой на месте.

Я уселся на свое место и проверил прицел. Снаряд уже был в стволе. Потом я винил себя за то, что не сказал несколько слов поддержки парню, для которого этот бой был первым и последним. Наверное, мне было не до него. Я даже не запомнил его имя и фамилию.

Танк командира взвода стоял выше, чем мой, и он первым открыл огонь. Я взобрался на башню и увидел два немецких Т-3. До них оставалось метров пятьсот. Меня заметили, вокруг засвистели пули. Я снова нырнул в люк. Потом «тридцатьчетверка» взводного загорелась. Успел вылезти механик-водитель, тот самый старший сержант, и вытащил раненого стрелка-радиста. Они поспешно заковыляли прочь, а танк через несколько минут взорвался. Взрыв был сильный. Ахнул боезапас, внутренние и запасные баки с соляркой.

Старший сержант остановился возле моего танка, постучал по броне. Я высунулся из люка, который держал открытым:

— Отпускаешь, лейтенант? Мы свое дело сделали.

— Идите. Спасибо за службу.

— И тебе удачи, не задерживайся долго. С твоим танком только воевать, — и неожиданно добавил: — Сожги его к черту. Никто не выдаст.

Мой механик с надеждой смотрел на меня. Действительно, как воевать на обездвиженной машине? Но я уже принял решение. Костер от горящей «тридцатьчетверки» взбодрил немецких танкистов, и Т-3 неосторожно выполз на край берега. Расстояние в сто пятьдесят метров, если точно прицелиться, — смертельное. Я попал ему в лоб и, наверное, убил механика. Танк застыл, немцы успели неточно выстрелить (я представлял, что творится внутри после попадания нашей болванки), а мы уже посылали следующий снаряд, за ним третий и четвертый. Т-3 вспыхнул, кто-то успел выскочить. Потом показался еще один Т-3, но уже с коротким стволом старого образца. Мы промахнулись, а немец послал нам болванку под брюхо и тут же исчез за кромкой берега.

— А, сволочи, обделались! — орал я. — Еще снаряд!

У нас имелась почти сотня снарядов, и я торопился их израсходовать. Пусть хоть один-два найдут цель, пришлепнут кого-то из немцев. Я накручивал башню, выпуская снаряд за снарядом.