Шок-школа

Шеф покраснел, как ребенок, сам взял из вазочки «Кара-Кум», развернул – пусто, отбросил бумажку, схватил вторую конфету – пусто! Он коротко выругался, цапнул «Мишку», резко развернул – с этой конфетой все было нормально, штатное содержимое в обертке имелось, но Анатолий Эммануилович не сунул шоколадный брусочек в рот, а шарахнул им об стол и гневно рявкнул:

– Сама кашу заварила, сама и расхлебывать будешь!

– В смысле? – я положила обратно взятую было «Белочку».

– Ты понимаешь, что Шоко-школа – это Треф? Его задумка, его детище, и деньги тоже его. Мы с Трефом ссориться не хотим!

– А ты должна, да! Твоя сестрица все это затеяла – ты и разбирайся! Если что – так не взыщи, ты и ответишь! Никаких самоотводов! А если попробуешь соскочить – буду рассматривать как дезертирство!

– Понятно, – я резко отодвинула стул и встала.

Секунду подумав, я запустила руку в хрустальную лодочку и выудила оттуда целую горсть конфет.

– Ну, нахалка! – возмутился Плевакин.

Но голос у него был не злой, а даже веселый.

Кажется, продемонстрированный мне начальственный гнев был нарочитым. Понахватался шеф психологических приемчиков у супруги-профессорши…

Однако это ничего не меняло. Позицию свою Анатолий Эммануилович сформулировал четко и ясно.

Сбросить на кого-то другого дело Шоко-школы мне не удастся.

Свободной от награбленных конфет рукой я подхватила со стола злосчастную папку и вышла из кабинета начальника.

Хорошо, что при входе двери за собой не закрыла, иначе пришлось бы теперь распахивать их пинками, а это выглядело бы уже вовсе нехорошо.

– И поскорее там! – повелел Анатолий Эммануилович мне в спину. – Станешь тянуть – журналисты прознают, и сама понимаешь, что тогда будет.

– Понимаю, – буркнула я, не обернувшись.

– Все в порядке, я вижу?

Варя, с которой я столкнулась на лестнице, расценила конфеты в моей руке неправильно – как знак начальственного благорасположения.

– В заведенном порядке, – мрачно ответила я.

Вечно именно мне тут проблемные дела достаются!

В воскресенье Натка собрала нас всех, объявив внеочередной «рыбный день». Таганцев, по умолчанию рассматривающийся уже как член семьи, вернулся с подледной рыбалки с добычей, и они с Наткой вместе расстарались: сварили уху, нажарили рыбных котлет.

В меню семейного обеда также был заявлен домашний тортик «Золотая рыбка» – бисквитный, в карамельной глазури. Тортом хитрая Натка подкупила сладкоежку Сашку, а уже та уговорила меня. Я не хотела встречаться с сестрой в домашней обстановке – хватит с меня того, что у нас назначено рандеву в суде.

Думаю, Натка потому и затеяла этот обед, что поняла: я обиделась, а это было не в ее интересах.

– О делах не говорим, – с порога предупредила я сестрицу.