Шок-школа

Кресел на колесиках Анатолий Эммануилович не признает, ибо анахронизм же…

– Ну, заходи, раз пришла.

Я вошла в кабинет, проследовала к столу и остановилась, ожидая приглашения присесть.

Шеф покосился на стул. Я заняла его и положила папочку на стол перед собой.

Шеф откинулся в кресле, сложил руки на животе. Понятно: знает, что у меня в папке, и не хочет ее забирать.

– Анатолий Эммануилович, по поводу исков к Шоко-школе…

– Ты уже рассматривала такое дело.

– Да? А в чем же разница? – шеф завалился на один бок и утопил висок в мягком подголовье – у него трон большой и удобный, хоть спи на нем.

– Не притворяйтесь, будто не понимаете! То дело никак меня лично не касалось.

Шеф округлил глаза, сделал плавное движение рукой – словно невидимую державу в воздухе покрутил: продолжай, мол. Все мое высочайшее внимание – твое!

– Вы же видели, в числе истцов – моя сестра.

– И-и-и-и? – Анатолий Эммануилович на троне плавно перетек на другой бок. – Ты не уверена в своей объективности? Можно ждать, что будешь предвзята?

– Конечно нет! Это было бы непрофессионально! – возмутилась я.

– Ну-у-у? И в чем тогда проблема? – Шеф потянулся вперед, поставил локти на стол и подпер голову ладонью.

Любуется моими моральными терзаниями, изверг!

– Я беру самоотвод, – твердо сказала я и подтолкнула к извергу папочку с кособоким бантиком.

– Самоотвод хочешь? – шеф как будто задумался. – А чаю с конфетками?

– Не будет вам чаю, – мстительно сказала я. – Варя сейчас пьет кофе с моим помощником.

– А, так вот как ты ее выманила, – Плевакин не рассердился, а свесился с трона в сторону и мягко загремел выдвижными ящичками. – Тогда просто конфеты, – он достал вазочку – резную прозрачную лодочку Гусь-Хрустального завода. – Хочешь «Красную Шапочку»?

– Хочу белый билет, – уныло скаламбурила я, уже догадываясь, что самоотвода мне не видать.

– На вот, скушай, – Анатолий Эммануилович придвинул ко мне вазочку. – Шоколад улучшает настроение.

Я скептически посмотрела на шефа.

Он у нас известный сладкоежка и обожает знакомые с детства шоколадные конфеты фабрик «Красный Октябрь» и «Рот Фронт». Варя постоянно затаривается их продукцией, но что-то не видно, чтобы Анатолий Эммануилович пребывал в приподнятом настроении.

«Скушай, детка, конфетку», говорит, а взгляд-то недобрый.

Я все же взяла «Мишку на Севере», развернула – внутри было пусто.

Ага, у шефа есть такая привычка – съесть конфету, а фантик снова свернуть, как было, и обратно в вазочку положить. Видно, в детстве маленькому Толе не позволяли бесконтрольно и хаотично повышать себе настроение с помощью вкусных конфеток.

Я нервно хихикнула и продемонстрировала Анатолию Эммануиловичу пустой фантик.