Шок-школа

Но прелестная дочь банкира заскользила тенью, в почтительной тишине шурша подолом. Она на редкость заунывно возвестила: «Слепые блуждают ночью!» – и дальше пошла строго по тексту поэта Бродского. Про живущих на ощупь слепых, про стены из камня, про то, что за стенами этими – люди и деньги…

– Это что вообще такое? – заволновался Таганцев, наблюдая, как печальная девочка, невнятно мямля, в полном соответствии со стихотворным произведением идет, бредет, щупает стены и умирает – ложится на пол и складывает руки на груди аккуратным крестом.

– Вообще-то это Бродский, – просветила его Натка. – Стихотворение, конечно, прекрасное, но…

– Я уверена, они его выбрали только из-за упоминания денег, – фыркнула злоязыкая дама справа. – Трефы же! Семилетнему ребенку Бродского дать – ничего лучше не придумали!

Девочка на полу немного полежала в обескураженной тишине, потом зашевелилась, встала, сделала реверанс и под жидкие хлопки убрела за кулисы.

– На этом конкурсная программа закончена, спасибо нашим артистам за участие, жюри сейчас все подобьет, посовещается и к понедельнику – это наш дедлайн – даст итоги, – встав, объявила бизнес-леди по воспитательной части и начала собирать разбросанные по столу бумаги.

Завозились, поднимаясь со своих мест, прочие члены жюри. У всех у них были какие-то листочки, блокноты, ручки, вода в бутылочках, а еще сумки – красивые дорогие сумки, редкими горными пиками горделиво высящиеся на столе.

– Пора! – Натка толкнула в бок Таганцева, и тот безропотно катапультировался с места, в процессе все же пробурчав:

– Никогда я, конечно, такого не делал…

– Чего именно? – заинтересовалась та Наткина соседка, которая во все бочки затычка, провожая высокого красавца-опера приязненным взглядом.

Она могла бы подумать, что он никогда не проявлял услужливой галантности, организуя передислокацию жюри из одного помещения в другое с ворохом разного барахла.

– Позвольте, я помогу… Давайте мне, я держу… Ох, как вы носите это, все же такое тяжелое… – вкрадчиво рокотал красавец, – о котором никто тут не знал, что он опер, – обвешиваясь дамскими сумками и при этом еще успевая поддерживать под локоток Алену Дельвиг – по бизнес-завучу было видно, что она убежденная феминистка и старомодной мужской галантности не оценит. – Куда нести?

– За мной, – скомандовала бизнес-завуч и первой покинула малый актовый зал.

Через пару минут он уже пустовал – публика шумным весенним ручьем утекла в распахнутые двери.

Еще через пару минут к Натке, дожидающейся в коридоре, вернулся Таганцев.

Она видела – он вышел из кабинета завуча, пятясь задом, кланяясь и, кажется, даже рассыпая воздушные поцелуи.

Таганцев мягко закрыл дверь, повернулся – лицо довольное, улыбка хитрая.