Шиворот-навыворот

Пожалуйста, давай…

Она стояла перед ним в темном драповом пальтишке и мямлила, как двоечница у доски. И из всех христианских чувств Иван мог испытывать к ней только жалость.

— На чьей даче мы тогда трахались? — грубо перебил он, не скрывая презрение.

— Это дача Иштвана. Его родителей. Я попросила ключи, — пробормотала она, отводя глаза.

— И там ты чувствуешь себя как дома. Даже знаешь, где хранятся простыни. — Иван смотрел отчужденно. Его глаза, обычно добрые и веселые, полыхали огнем ненависти и презрения.

— Да мы с семьей туда часто ездим, — снова начала оправдываться Лиля, и это была самая настоящая правда. Но в нее с трудом верилось при таких обстоятельствах. — Мы дружим семьями.

— Ты спала с этим… своим другом? — теряя терпение, ощерился Иван.

— Нет, — слишком быстро выпалила Лиля и залилась краской.

— Ты врешь. Все ты врешь. Хочешь пристроить мне чужого ребенка? Нашла дурака. Гадина.

В ярости от ее предательства он схватил ее за плечи и начал трясти.

— Руки от нее убери, — приказал кто-то совсем рядом.

Иван обернулся. Парень, идентифицированный им, как Иштван Цагерт, только что стоявший около стеклянной двери, вдруг оказался рядом. За ним не торопясь, танцующей приблатненной походкой приближались еще трое.

— Руки, — угрожающе повторил Цагерт. И участливо обратился к Лиле: — Как ты?

— Нормально, — обреченно кивнула она. И жалобно позвала: — Ваня.

Иван демонстративно убрал ладони с плеч предавшей его женщины, отпустил ее и замер, словно изваяние. Лицо его, искаженное злостью, превратилось в маску. Ивана переполняла дикая злоба, бесило вероломство невесты. Теперь уже бывшей. Игорь оказался прав: даже сюда, на разговор с ним, она пришла со своими дружками.

— Вот это, — он обвел глазами собравшуюся вокруг компанию, — лишь подтверждает твое вранье. Я не женюсь на тебе, хватит мне лапшу на уши вешать. И вообще, не желаю иметь с тобой ничего общего.

Лиля обмерла, потрясенная его предательством, слишком быстро Иван отказался от нее.

— Тебе все ясно, Лилечка? — участливо поинтересовался Цагерт.

Она кивнула, интуитивно прижимая руки к груди, до боли сцепив пальцы. По ее щекам лились слезы. Только бы не грохнуться в обморок.

— Так что ж ты стоишь, как падшая женщина? — ласково увещевал Иштван. — Умоляешь…Тебе это совсем не идет. Поехали, милая, поехали, — Он взял Лильку за плечи, как свою собственность — естественно, он имел на это все права — и увлек к выходу. Она безропотно пошла с ним. В дверях Цагерт остановился, пропуская даму вперед и, усмехнувшись, посмотрел на Ивана гордо и самодовольно.

— Теперь только попробуй подойти к ней, — мрачно пригрозил Пахом и, сплюнув на пол, в окружении своих вассалов направился к выходу.

Иван, оставшись стоять у окна, размышлял.