Шиворот-навыворот

А сам оставил ее одну, а она, небось, уже вены себе перерезала. В мозгу сразу нарисовались картины одна страшнее другой.

Иштван кинулся на кухню, быстро пошарив в ящике, схватил тонкий нож и с ходу отжал щеколду.

Лиля в чем мать родила сидела на краю ванной и всхлипывала. Одни рыдания, без слез. Только всхлипы, чем-то напоминающие икоту.

Она тупо уставилась на него. Он постарался отвести взгляд, но все равно отметил округлую грудь, не тяжелую, но и не маленькую. Не пялиться слишком явно оказалось тяжело.

Иштван сорвал с крючка большое махровое полотенце и плотно завернул девушку, хотя по его разумению, именно эта тряпка казалась лишней.

Лиля попробовала воспротивиться.

— Вот балда, сидишь на холодном, — проворчал он. — Еще простудишься.

Потом крепко обнял и, подхватив на руки, понес в комнату.

Всхлипывая, она уткнулась ему в грудь лицом. Он бережно уложил ее на диван и, не отпуская, примостился рядом. Она тряслась от рыданий, а Иштван, утешая, гладил по голове и плечам, правда иногда рука скользила ниже, уверенным движением проходя по спине, а после возвращаясь наверх, к ключице. Рыдания постепенно затихли, и Лиля уснула, тесно прижавшись к нему.

ГЛАВА 5

— Скажи, что мне это все приснилось? — возмущенно потребовала Лиля, входя на кухню, где он уже готовил завтрак.

— Нет, любимая, не приснилось. — Иштван чмокнул ее в нос, оторвавшись от скворчащей на сковороде яичницы. Лиля попыталась от него отмахнуться. — Тебе было хорошо? Я не разочаровал тебя? — Он нежно поцеловал ее в губы.

Слишком хорошо. Иштван, ее ровесник, оказался более опытным в плотской любви, нежели Иван, который был старше ее почти на три года. Более опытным и более нежным. Но…

— Ты. Ты, — от возмущения она не находила слов. — Ты воспользовался ситуацией. Ты просто негодяй.

— Ага, негодяй и подлец, — согласился он с улыбкой. — Садись лучше завтракать, набирайся сил. Может, нам захочется чего-нибудь еще после…

— Ты просто сволочь, Цагерт. Тебе кто-нибудь говорил об этом?

— Да, Лилечка, неоднократно. Ешь быстрее и пойдем обратно в постель, а то ты рискуешь остаться голодной. Клин клином надо вышибать. Это народная мудрость. Может, со мной ты забудешь этого козла.

— Ты решил, что теперь со мной можно делать все что угодно? — разозлилась она. — Раз я попала в такую историю. Я не такая, как все твои бабы. Ошибаешься, Иштванек, — От накатившего негодования она даже притопнула

— Ты что, дура, Агапова? — искренне изумился он. — Какие бабы? Да я всю жизнь люблю тебя, идиотку. Со второго класса, как пришел в эту школу. Мне другие на фиг не нужны, если ты рядом будешь. А так, я же живой человек, Лиля.

Он перевел дух:

— Значит, так. — Его голос зазвучал непривычно резко.